— Нет, он мне согласие на операцию подписал. Так что отец Аристарх определенно обладает полезным даром убеждения. Правда, наставление Селиванову о том, что уныние есть грех смертный, все отделение слышало. Говорю же — голос, как труба, — усмехнулся Глеб Николаевич. — В общем, выгонять его не с руки оказалось. А супруга его… это как получается — матушка, да? — так она, смотрю — уже со старшей моей чай пьет и за жизнь беседу ведет. А ты же знаешь, что у Матвеевны снега прошлогоднего не выпросишь зимой. И простыней списанных.
— Ясно. А каким ветром все-таки батюшку к вам отделение занесло? Проповедовать пришел?
— Да прямо! — фыркнул Самойлов-старший. — Отец Аристарх по делу пришел. Сына навестить. Правда, в реанимацию я его не пустил. Завтра в палату переведу — тогда уж пусть.
И тут у Вари в голове вдруг щелкнуло. Реанимация. Сын. Аристарх — имя редкое.
— Пап, а у этого Аристарха как фамилия? К кому он приходил?
— Как — к кому? — брови отца взлетели вверх.
— Как — отец?! — и рот, и глаза у Варвары синхронно округлились. — Священник?!
— А ты не знала, что ли? — и тут Глеб Николаевич расхохотался. — Правда, не знала? Что твой Тихон — попович?
— Так! — Юлия переводила взгляд с веселящегося мужа на потрясенную дочь. — Кто мне расскажет внятно и с самого начала, что произошло?! И кто этот Тихий?
— Я бы тоже хотел знать, — усмехнулся отец семейства.
От вопросительных взглядов родителей Варвару спас дверной звонок.
— Это Коля! — по-мышиному пискнула Варя и бегом помчалась в прихожую. За спиной слышался взволнованный голос матери и приглушенный бас отца.
Это и в самом деле был брат.
— Ну, как тут? — после привычного объятья и поцелуя в щеку.
— Допрашивают, — вздохнула Варя.
— Перед допросом хоть кормят?
— А в тюрьме сейчас макароны дают… — нараспев протянула Варя.
— ВАРЬКА! — и дальше шепотом. — Я и так сегодня весь день как на иголках.
— Извини, — Варя взяла брата за руку. — Это у меня нервное. Там такое, блин… кино. Пошли.
В столовой Ник получил свою порцию родительского внимания — поцелуй в лоб от матери, рукопожатие от отца. А потом еще и тарелку супа.
— Ну-с… — потер ладони Глеб Николаевич. — Продолжаем разговор. Кто такой этот Тихий, Варвара?
Варя уставилась в стол. Как не хочется об этом говорить.