Падение Рыжего Орка

Но, наверное, отец имеет право знать — с учетом вчерашних событий. И произнесла, все так же глядя в стол.

— Он мой любовник.

— Варя!

— Что — Варя? — она подняла голову и с вызовом посмотрела на мать. — Мама, подскажи, как назвать человека, с которым состоишь в сексуальных отношениях? И только… в таких?

— Ладно, — пресек напряженность между своими женщинами Глеб Николаевич. — Откуда у него пуля в плече?

— Не знаю, — честно ответила Варя. — Спрашивала его про шрам — говорил, что это фурункул.

— Юморист! — фыркнул Глеб Николаевич.

 — А в морду он за что от Кольки получил?

Николай покосился на Варю. И принялся увлеченно есть суп.

— Спасибо, мам, очень вкусно.

— Ты посмотри, а? — Самойлов-старший подпер щеку кулаком. — Выросли, а все как в детстве — друг друга прикрывают. Варвара, отвечай, раз у брата рот занят.

— Мы с Тихоном поругались. Нет, даже не так. Мы расстались.

— Из-за чего?

Допрос. Натуральный допрос. Во второй раз не получается все сохранить в тайне.

— Какая разница? — Варя не заметила, как стала говорить громко.

Выдохнула. — Характерами не сошлись.

— И за это нынче в рожу бьют?

— Мам, а можно мне белого хлеба? — снова пришел на помощь сестре Ник. И, как только мать ушла на кухню, сказал хмуро. — За дело он получил. Поверь, батя, за дело. Правда, я не думал, что выйдет… так.

— Так. Дело ясное, что дело темное. А вы, как обычно, друг друга покрываете. Мне-то теперь что с ним делать?

— Мне все равно, — негромко, но твердо ответила Варя. — Я с ним рассталась.

Что жив и все в порядке — очень рада. А дальше мне все равно, что с ним будет.

— Все равно ей, — проворчал Глеб Николаевич. Обернулся к подошедшей жене, поцеловал ее в локоток и прижался к руке щекой. — Вот посмотри на этих балбесов, Юленька. Выросли, такие взрослые. Одна любовников себе уже заводит, другой вон даже размножаться научился. А чуть что — бегом к папе. Папа, спасай! Папа, помогай! Папа спас и помог, а теперь еще и с «подарком» этим будет разбираться. У папы вопросов куча, а на них никто не отвечает.

Ладно, — вздохнул Самойлов-старший. — Завтра сам допрошу с пристрастием господина Тихого. И, между прочим, лишение трудоспособности на срок более трех недель — это средней степени тяжести. Тоже уголовная ответственность, если что.

Коля вздохнул и уткнулся в тарелку с супом. Юлия села рядом.

— Глеб… ты это серьезно?"

"— Это не я серьезно, а Уголовный Кодекс у нас серьезный. Да не переживай так, душа моя… — Глеб приобнял жену за плечи.