— И трусы тоже?
Варваре решительно осточертел этот цирк и она простимулировала Тихона Аристарховича снятием футболки. И дальше все начало происходить с гораздо большим темпом.
Он не помнил, как раздевался. Потому что видел только ее — сколько хватало тусклого света из прихожей и с улицы. Помнить и ощущать он начал — зато десятикратной мерой — лишь когда они оказались без одежды и в горизонтальной плоскости.
Словно скряга, скупец, получивший обратно свое сокровище, которое утратил и не чаял вернуть — вот как он себя чувствовал.
Его указательный обвел тонкую дорожку коротких волосков на лобке.
— Рыженькие? — выдохнул Тин восхищенно.
— Ага, — улыбнулась она ему в шею.
— Варяяя… — это прозвучало так умоляюще, что она сразу поняла, о чем он. Рассмеялась легко.
— Завтра посмотришь!
— Ты похудела! — высказал он ответную претензию. — Вот тут не хватает! И тут. И вот тут.
— Ты себе придумываешь! — она ежилась и покрывалась мурашками от его прикосновений.
— Нет! — и, внезапно и, одновременно, робко. — Ты моя?
— Твоя.
— Так вот, госпожа «собственность Тихона Аристарховича Тихого», мне лучше знать, где моей собственности убыло! У меня все учтено! Буду тебя откармливать.
— Обязательно. А сейчас займись другим делом. Пожалуйста.
И он занялся.
Только вот сладкая девочка оказалась иного мнения. Позволив ему немного интимностей высшей пробы, Варя мягко, но решительно убрала его руку, вжалась в него и шепнула горячо на ухо.
— Хочу!
— Варюша… — жалобно выдохнул он. — Я же не смогу долго. Я же пять месяцев без тебя.
— Я. Хочу. Тебя. Внутри.
Пока Тин героически пытался придумать хоть один аргумент в пользу своего плана действий, Варя так прижалась. Так потерлась. Так обняла. Что все благие и не очень намерения вылетели в приоткрытое окно.
Едва не задохнулся — только от одного того, как она его обняла там. Не только ее тело приняло в себя часть его тела — приняло, горячо и сладко сжав.