– Тем более набой конкретный есть, – кивнул Малышок, запуская руку под юбку путане. – Счас эта шушера с телками оттягивается да водяру глушит. А мы их глушить будем…
Действительно, глупо было упускать такой момент. Сырок со своими уродами сами в руки просятся. Так чего ж не взять…
Петровская Роща находилась почти в центре города. Это была зона отдыха. Днем здесь тусовался народ. Зато сейчас хоть шаром покати – ни единой души. Даже наркоманы куда-то разбежались.
И все же Гвоздь не рискнул брать сауну нахрапом.
– Пойдешь с нами! – Он выволок шлюху из машины, развернул ее к себе задом, рукой обхватил горло. – Пикнешь, удушу!
К зданию кафе с сауной они подходили медленно. Без шума. Заслонов на пути не было. Сырок не позаботился о собственной безопасности. Что ж, тем хуже для него.
Ломовик подкрался к окну, попытался заглянуть внутрь. Бесполезно. Изнутри на окнах висели жалюзи. И дверь, похоже, на замке. Кирпич взялся за ручку, дернул на себя.
– От себя надо, – спокойно посоветовал чей-то голос.
– Понял, от себя, – принял подсказку Гвоздь.
И только тут до него дошло, что это был чужой голос. И доносился издалека.
– Какого хрена!
Он развернул шлюху лицом к опасности. И в это время в воздухе засвистели пули. Выстрелов не было слышно. Видно, стреляли из бесшумных автоматов. Это было похоже на Сырка. Стволы у него самые продвинутые…
Ломовик и Кирпич выстрелили в ответ. Но их очереди ушли высоко вверх, потому что они стреляли в падении.
Гвоздю повезло больше всех. Все пули достались пленнице. Закрываясь ее телом, как щитом, он смог затеряться в кустах. Уже без нее он низко приклонился к земле и, как мог, быстро чесанул к машине. Хорошо, что Фофан оставил ключ в замке зажигания. Мотор завелся с полоборота. Машина взяла с места в карьер. Послышались щелчки. Это лопнули под пулями заднее и лобовое стекло.
* * *"
"– Вот так, пацаны, с Бекасом, бляха, шутки плохи, – клокотал Гвоздь. – Малышок, Кирпич, Ломовик, Фофан… Но я вам обещаю, пацаны, это первые наши потери и последние. Больше ни одна падла не посмеет дать нам откат. Это говорю вам я!
Гвоздь скорбел. В уголках глаз застыли скупые мужские слезы. На самом же деле ему не особо было жаль своих кентов.