"
"…""Гранд чероки"" остановился у плиточного тротуара перед дворцовым подъездом «Мирмара».
— Когда за вами заехать, Лидия Сергеевна?
— Я еще в магазин хочу забежать, Саше пару приличных рубашек купить. А то совсем он у меня пообтрепался. К четырем у новоарбатского глобуса. Тебя не затруднит?
— Не затруднит, — автоматически ответил он и, глядя, как она шагала по отмытым плитам, пожелал ей в спину: — Ни пуха ни пера.
* * *
Неизвестно по какой причине ликовавшая Анна распахнула дверь и восхитилась:
— Жорик пришел, Жорик!
В дверях же она приникла к нему, умело приникла.
— Не надо, Аня.
— Прямо так и не надо? — удивилась она, расстегивая на нем рубашку. Дарью ты проводил и, считай, на две недели холостой. Да и ко всему прочему твоя Дарья ненужно целомудренна. А я — необходимо бесстыдна. Хочешь, я тебя здесь в прихожей, прямо на галошах трахну?
— Не хочу, — неуверенно сказал Сырцов.
— Не имеет значения. Все равно трахну, — решила она и поцеловала его в шею.
— Кофейку сначала, — деликатно, но твердо отстранился Сырцов.
Анна расхохоталась и повлекла его к кухне, насмешливо кося глазом на несколько смущенного сыщика. Пока она варила кофе, Сырцов делал вид, что заинтересованно рассматривает весьма стандартный интерьер итальянской кухни.
— Я что наметила, все исполнила, — сказала Анна, с джезве в руках садясь за стол.
— Поговорить. Просто поговорить.
— Говори, — разрешила она и разлила кофе по чашкам. — Как сказал какой-то поэт, рассказывай, люблю твои рассказы.
— Железный Шарик чрезвычайно сообразительный господин, — задумчиво начал Сырцов. — Но мы тут покумекали и решили, что не до такой степени.
— Не поняла, — настороженно отозвалась Анна. — До какой степени?
— До той степени, чтобы без подсказа просечь у букмекеров Костю Ларцева, чтобы без подсказа связать Костю со мной и Дедом, чтобы без подсказа просчитать наши цели и задачи.
— Ну и что? — невинно распахнула глаза Анна. — Наверное, в пустячном разговоре что-то и сказала Бобу.
— Что такое монополия? — опять же задумчиво продолжил Сырцов. Единовластие прежде всего. И как всякое единовластие, она бесконтрольна и не имеет сдерживающих ее границ.
— Это ты к чему, Жора? — попыталась перебить Анна.