— Первый раз слышу.
— Неудивительно. Они вышли из игры десять лет назад. Сейчас они пытались подзаработать денег на продолжение борьбы. Передай это своим, когда будешь выходить на связь, — пусть испанцы поостерегутся. «Черное пламя» похитило Шамбора и его дочь, но в плену их держит «Щит полумесяца». И у них молекулярный компьютер Шамбора.
Рэнди застыла, точно налетев на невидимую стену.
— Шамбор жив!
—Он был на той ферме. И дочь с ним.
— Компьютер?
— Не здесь.
Они молча двинулись в сторону города, погруженные в собственные мысли.
— Ты тоже ищешь ДНК-компьютер? — поинтересовался наконец Джон.
— Само собой, — откликнулась Рэнди, — хотя не совсем. Мы взяли в работу всех известных нам главарей террористов. Я и без того вела наблюдение за Мавританией — он выбрался из той дыры, где прятался последние три года. Я вела его из Алжира до самого Парижа... и тут Пастеровский бомбанули, молекулярный компьютер, похоже, похитили, а нас всех подняли по тревоге. Но я не видела, чтобы Мавритания общался с кем-то из известных террористов, кроме того здоровяка-фулани, Абу Ауды, — они близкие друзья еще со времен «Аль-Каиды».
— Да кто вообще такой этот Мавритания, что ЦРУ ведет за ним постоянную слежку?
— Называй его мсьеМавритания, — поправила Рэнди. — Это знак уважения. Он настаивает. Настоящее его имя, как мы полагаем, Халид аль-Шанкити, хотя иногда он называет себя Мафуз Уд-аль-Валиди. Он был одним из главных подручных Бен Ладена, но ушел еще до того, как Бен Ладен перебрался в Афганистан.
— Только то, что я наблюдал на ферме. Ребята опытные, похоже, отлично тренированные и умелые — во всяком случае, их главари. Судя по тому, сколько языков я успел распознать, набирали их по всем странам, где вообще водятся исламские фундаменталисты. Панисламисты, и притом прекрасно организованные.
— Еще бы! Если Мавритания у них главный. Хитрый тип и очень серьезный. А теперь, — она обратила на Джона свой рентгеновский взор, — поговорим о тебе. Ты определенно и сам охотишься за молекулярным компьютером. Иначе ты не появился бы на той ферме как раз вовремя, чтобы спасти мою шкуру, и не знал бы так много. Когда я столкнулась с тобой в Париже, из Лэнгли меня успокоили — дескать, ты примчался в Париж, чтобы посидеть у койки больного Марти, — но теперь...