Уже дважды он добирался до командных паролей выбранной генералом Лапортом старой советской ракеты, покоившейся в глубинах шахты за тысячи миль от замка, и дважды терял связь, когда темпераментная конструкция из гелевых капсул и оптоволоконных нитей выходила из-под контроля. Чтобы продолжать работу, ученому потребуется вся ловкость рук и все внимание. А грохот выстрелов его отвлекал.
Кажется ему или выстрелы становятся громче? Ближе?
Кто это может быть? Тот подполковник, Смит, со своими друзьями-американцами?
Шамбор тревожно глянул на репродукцию любимой картины — и здесь он повесил ее над рабочим столом.
Подумав, он решил, что стрелять могут и боевики «Щита полумесяца» — пытающиеся спасти Мавританию.
Старик пожал плечами. Неважно. Они опоздали.
Он собрался вернуться к работе, когда дверь отворилась. Согнувшись, в оружейную протиснулся генерал Лапорт.
— Ракета перепрограммирована? — поинтересовался он, выпрямляя спину.
Казалось, что великан-генерал заполняет всю комнату одним своим присутствием. Сегодня Лапорт оделся просто — плисовые брюки, рубашка в клетку, охотничья куртка.
— Не торопите меня, — раздраженно отозвался Шамбор. — Я и так дергаюсь от выстрелов. Кто к нам явился?
— Наши старые друзья-исламисты, «Щит полумесяца». Не обращайте внимания. Боннар с легионерами их удержат. А мертвые тела мы сможем предъявить в качестве доказательства, так что вина падет на них. Жаль, что вас прервали, прежде чем вы смогли нанести для них удар по Израилю.
Шамбор промолчал. Оба знали, что времени бежать из Алжира, перегруппировать силы и запустить ракету по Иерусалиму не было. Основной целью все же оставался удар по США. И нанести его следовало сейчас, чтобы завтра, в воскресенье, Лапорт мог повиснуть на телефоне, обеспечивая своему предложению устойчивое большинство при голосовании на сессии Евросовета в понедельник. А работа не ладилась.