Ну что, продолжим урок?
– Э-э, – вышел наконец из ступора Сергей Вениаминович, – какой Самандар, о чем вы бормочете? Капитан, в чем дело? Я могу просто вызвать охрану…
– Не стоит, генерал, мы договоримся. Пусть Соболев денек погуляет на воле, подумает, а завтра вечером даст ответ.
– На воле?! Да он же просто сбежит!
– Не сбежит, и он знает почему.
– Почему?
– Существуют две причины. Первая: сентиментальная привязанность к семье… пусть и чужой, странная для ганфайтера класса «абсолют». И вторая: отсутствие надежного убежища.
– Вы уверены, капитан? – Коваль остыл и, поскольку Хватов не ответил, вызвал Первухина. – Федор Ильич, проводите.
В шесть часов утра Матвей вышел из здания ФСБ к станции метро «Лубянка». Подумал немного, отмечая редких еще пассажиров, и вдруг решил навестить Марию. В сущности, идти ему было больше не к кому.
Он проспал до двух часов дня, заснув на диване прямо в том, в чем был, едва Мария ушла на работу.
Перед самым пробуждением приснился сон: он стал огромным и пустым, как только что рожденная Вселенная. Протянул свои руки-щупальца вперед, дотронулся до Бесконечности, ощутил холод, раздвинул сам себе грудь и вошел в нее… оказавшись в сверкающей алмазами пещере!
Где-то тихо играла тоскливая музыка, непередаваемо прекрасная, неземная, рождающая сладкую муку забытых детских воспоминаний. Изредка стены пещеры отражали шепчущее эхо чьих-то легких шагов, голоса и звуки падающих водяных капель.
Распятый зашевелился, поднял голову, глянул на застывшего Матвея, печально улыбнулся. Из уголка его губ на шею скользнула струйка крови.
– Ну что, дружок, нашел себя? Определил свое положение в системе Мироздания?
– Кто… ты? – хрипло пробормотал Матвей.
– Твое внутреннее состояние. Изменил бы ты его, идущий, а то мне тут не очень-то сладко. Ищи себя побыстрей.
– Где?
– Там, где ты не ищешь…
– Схоластика. Уточни.
– Тут я тебе не помощник…
Распятый Соболев растаял вместе с «паутинной» колонной, и там, где он только что был, на миг проступили очертания креста, потом – знакомой гигантской книги, и все мгновенно исчезло. Матвей проснулся.