– А как получилось, что здание Ассоциации оказалось пустым? Куда делись ее сотрудники? Почему оказалась стертой память архивных компьютеров? Куда девалась база данных?
Министр внутренних дел молчал.
Плотников наконец опустил бинокль, посмотрел на него. Глаза Николая Григорьевича казались белыми и сонными.
– Рассмотрите вопрос о служебном несоответствии начальника МУРа Синельникова. Поставьте на его место другого человека, несговорчивей и поисполнительней.
– В этом нет необходимости, – сказал Пашин. – Генерал Синельников настаивает на своем решении уйти в отставку.
– Что еще за новости? Почему?
– Докладные записки составлены стандартно, однако… – министр посмотрел в глаза Генеральному прокурору, – основная причина – приказ работать против «Чистилища» по фронтовым стандартам.
Генеральный сунул бинокль одному из охранников.
– Вы уже подписали заявления?
– Еще нет, после коллегии министерства.
– Пусть уходят.
– Мне-то понятно. – Пашин скривился. – Поймут ли они? Синельников запросто может послать меня на… и будет прав. А остановить его невозможно.
– Ничего, понадобится – остановим. Даю вам сутки на анализ операции по «Барсу» и подготовку плана мероприятий по «Чистилищу».
Не прощаясь, Пашин повернулся и зашагал прочь. И в голове все время вертелась мысль: не пора ли и ему самому подавать в отставку?
Генеральный прокурор смотрел ему вслед, думая о другом: а не пора ли заменить министра более динамичной фигурой?
Директор ФСБ и начальник ГУБО встретились тем же утром в подземном гараже Лубянки возле новой машины генерала – «крайслера-999», выполненной по особому заказу и представлявшей собой мобильный пункт управления.
– Звонил Коржаков, – сказал начальник Главного управления по борьбе с организованной преступностью. – Он в курсе всех событий, рвет и мечет. Первое, что его интересует: как мы допустили стычку групп.