– Сопротивляться не советую, вас расстреляют с трех сторон, не спасет ни реакция, ни бронежилеты. Предлагаю мирные переговоры.
– Разве у нас есть выбор? – сразу успокоился Василий, снимая свой шлем. – Привет, Валера.
Шевченко вскинул руку в приветственном жесте. Было видно, что он чувствует себя не в своей тарелке.
– Выбор есть всегда. По легенде, даже такие выдающиеся личности, как Владимир Ульянов, шли на компромиссы, спасая свою шкуру. Но не беспокойтесь, я не предложу ничего такого, что шло бы вразрез с вашей нравственной позицией.
– Конкретнее."
"Громов не ответил на реплику Василия, ожидая реакции Матвея, который наконец определил количество снайперов, держащих их на мушке: стрелков было действительно трое, да еще телохранители координатора «ККК» в количестве четырех-пяти человек, прячущиеся в глубине непросматривающегося входа в «муравейник». Со всеми можно было бы потягаться в меткости и отбиться, но что-то смущало Матвея, какой-то неучтенный им фактор, и без разгадки этого фактора начинать бой он не хотел.
Шагнул вперед, снял шлем.
– Вас всего девять человек, полковник, учтите это, когда начнете маневр. Этой команды будет недостаточно, чтобы остановить нас. Начинайте свои переговоры.
Громов усмехнулся, повернул голову к Шевченко.
– Валерий, позови генерала.
Шевченко поманил кого-то из глубин МИРа форми-коидов, и оттуда собственной персоной появился начальник военной контрразведки, подошел к Громову.
– Здравствуйте, Соболев. Давно хотел познакомиться с вами, да все никак не удавалось.
– Он здесь для того, – сказал Дмитрий Олегович, – чтобы вы убедились в чистоте моих помыслов. Мне нечего скрывать от тех, кто защищает честь и достоинство людей.
– Короче, – не выдержал Василий, – все мы умеем говорить красиво.
– Раньше или позже «Чистилище» прижмут к стенке, – продолжал Громов. – А мы еще далеко не закончили чистку государственного организма от вирусов коррупции, стяжательства, воровства, рэкета, грабительства, всего того, что называется криминально-государственным беспределом.
– Кто это – я? – перебил Дмитрия Олеговича неугомонный Василий, продолжая бдительно прикрывать спину Матвея.
Громов глянул на него глубоким потемневшим взглядом, помолчал, и Матвей, чтобы сгладить неприятное впечатление от реплики друга, пояснил:
– Он имел в виду – чей вы авеша?
– А вы как думаете?
– Конкере.
– Что ж, интуиция у вас по-прежнему на высоте. Я – авеша Монарха, но имя Конкере мне уже не подходит.