Но это опасно для здоровья, предупреждаю.
– Давайте разделаемся с этим воякой…
– Будет поздно. Стойте и слушайте."
"И Василий вынужден был стоять и в бессилии наблюдать за поединком Посвященного и авеши Монарха. Поединок этот закончился гибелью обоих: Громов разрядил в Вахида Тожиевича все оружие, которое имел, в том числе и «невидимое копье», но Самандар достал его в последние мгновения своей жизни жестоким усиро куби симэ и держал до тех пор, пока Громов не перестал двигаться. Оба упали.
Затем сознание Балуева померкло, а когда он пришел в себя, то увидел склонившуюся над ним Ульяну. Потряс головой, прошептал:
– Я уже на том или еще на этом свете?
– На этом, на этом, – ответила Ульяна, протягивая руку, по ее щеке ползла слеза. – Как вы себя чувствуете?
– Спереди плохо, сзади еще хуже.
– Вставайте, нас ждут.
Василий кое-как поднялся, с удовольствием опираясь на нежную, но сильную руку девушки, и увидел стоящих возле тела Самандара Матвея и Ивана Терентьевича. Сразу вспомнился бой, тело заныло, запульсировало болью, словно и оно получило несколько пуль и копье «дырокола».
– О черт! Он… мертв?
Ульяна кивнула, украдкой вытирая слезу, сползшую по щеке.
– Но ведь он и раньше… в него стреляли… и ничего.
– Луч «дырокола» разрезал его пополам…
Василий беззвучно выговорил ругательство, не решаясь подойти к Матвею, кивнул ему.
– Получилось?
– Скорее да, чем нет. Соболев остался частью системы саркофага, но может действовать самостоятельно.
– Что это значит?
– Только то, что он, как всегда, избрал свой путь.
– Какой же?
– Скоро узнаем. Но все мы сейчас едем к даче Ельшина, где разворачивается еще одна драма.
– Я привык, – криво усмехнулся Василий. – С вами – хоть в преисподнюю!
Ульяна кивнула, разглядывая лицо Балуева огромными влажными глазами, и ему на мгновение стало трудно дышать от нахлынувшей нежности, тоски и тревоги.
СУДНЫЙ ДЕНЬ
Пройти к МИРу под дачей Ельшина можно было только через туннель секретного метро, и Матвей не колеблясь выбрал этот путь, хотя и знал, какие трудности предстоит преодолеть.