Следовательно, явиться перед взором начальства должны были ровно через трое суток в это же время… Ну и мы с Сэнсэем, чтоб, так сказать, не посрамить честь командира, показать всю доблесть нашей молодой гвардии, предстали перед генералами аккурат на двенадцать часов раньше положенного срока. А те как раз ждали другую группу, которая уже опаздывала на пять часов от определённого им времени. Ну и нас второпях под горячую руку, толком не разобравшись, отчихвостили ни за что ни про что по первое число! Генерал целую лекцию нам тогда прочитал и про «япону мать», и по поводу нашей ленивой натуры, причём на таком доходчивом, ядрёном языке! А наш командир, представляешь, с довольной рожей молча стоял в стороночке все три часа, пока не пришла та запоздалая группа… Я ж тебе говорил, лучше бы поспали лишние часики.
Мужики рассмеялись.
— Ну и чем закончилось? — улыбаясь, спросил Скорпион.
— Ну чем. Медаль, конечно, нам не дали, но поощрение записали… Да, ещё опоздавшая группа вечером «проставилась» за то, что генерал изрядно выдохся, изливая на нас свои эмоции.
— А, так это про вас все рассказывали?! — с восхищением произнёс Скорпион. — То-то, я думаю, история знакомая.
— Да уж, «Остров» с нами не скучал.
— Ну, ребята, вы же ходячая легенда! Помню, нам вас в пример ставили, когда забросили в московские катакомбы. Там же этих ходов, мама моя родная! Кто только их не рыл от Грозного до Сталина. Помню, устроили нам там «соревнования», гонки на выживание по канализационным нечистотам…
Троица углубилась в воспоминания о давно минувших днях.
— А меня больше всего раздражали эти ежегодные тестирования в психофизической лаборатории, — с юмором возмущался Скорпион и не без гордости добавил: — Блин! За сорок минут надо было ответить на триста шестьдесят два вопроса!
Сэнсэй с Вано удивлённо переглянулись.
— Ни фига себе халява! — с усмешкой проговорил Вано. — Ну, вам и повезло! Мы за шестьдесят минут должны были ответить на семьсот пятьдесят восемь вопросов.
Скорпион аж присвистнул от таких цифр.
— Слышь, Сэнсэй, всё хочу тебя спросить, а кого ты изображал? — с улыбкой проговорил Вано.
— Кого, кого… обезьяну, естественно. Это единственное животное, которое одновременно относится и к умным, и к красивым.
Все рассмеялись.