Я не могу…
— Конечно, не можете. Вы уже изложили свою версию и подписали показания. Вы сами уже сделали все, чтобы оказаться связанной по рукам и ногам. Вы вполне можете получить пожизненное заключение, если не отправитесь в газовую камеру, и винить в этом вы должны только себя. Но мои руки никак не связаны.
— Что вы собираетесь делать?
— То, что, на мой взгляд, будет в ваших интересах.
— Но, мистер Мейсон, вы же не можете… Из-за того, что я уже рассказала, вы не можете строить защиту на лжи.
— Я могу строить защиту на чем угодно, — пояснил Мейсон.
— Да.
— Я постараюсь, чтобы у присяжных появились достаточные основания для сомнения, — сказал Мейсон.
— Каким образом это можно сделать?
— Я покажу, что вы убили мужа, защищая собственную жизнь.
— Я не убивала.
— Нет, убили, но боитесь в этом признаться, опасаясь огласки определенных фактов, которые, по вашему мнению, могут запятнать репутацию вашего сына.
— Нет, мистер Мейсон, честное слово, говорю вам…
— Я не позволю вам занять место для дачи свидетельских оказаний. Пусть сторона обвинения выкладывает перед присяжными все подписанные вами показания.
— Да.
— Сможете?
— Думаю, да.
— Значит, попытаемся.
Мейсон кивнул надзирательнице, показывая, что встреча закончена. Он спустился на лифте на первый этаж, нашел телефонную будку и позвонил Полу Дрейку.
— Пол, в этом деле Фарго я должен быть во всеоружии. Я должен использовать все возможности, которые только представятся, — сказал Мейсон.
— Ты это только сейчас понял? — спросил Дрейк.
— Я в нем завяз, — вздохнул Мейсон.
— Перри, откажитесь от него. Не надо им заниматься! Здесь все очевидно.
— Все равно я в него уже ввязался, Пол, и мне нужны боеприпасы, чтобы было чем стрелять, когда мы окажемся в суде, — заявил Мейсон.