Что дело вообще есть! Если я обращусь к присяжным, предлагая им вынести смертный приговор этой женщине, я должен быть уверен, что она на самом деле виновна в хладнокровном, умышленном и жестоком убийстве.
Мейсон кивнул.
— Я много о вас читал, — продолжал Вэндлинг. — Вы серьезный и очень находчивый противник, который борется за своих клиентов. Кроме того, вы мастер драматических эффектов. Мне совсем не хочется выступать против вас, когда я полностью не уверен в своей правоте, не уверен, что не всплывет никаких осложнений, не будет никаких неожиданностей.
— И что дальше? — спросил Мейсон.
Вэндлинг снова дружелюбно улыбнулся.
— Это все, что я могу сообщить вам в настоящее время, — заявил он.
— И все-таки?
— Повторяю: мне не хочется просить смертного приговора, если я не уверен, что совершено хладнокровное, хорошо обдуманное, умышленное убийство. В этом деле есть вещи, которые я никак не могу объяснить в настоящее время. У меня просто нет на них ответов. Свидетель защиты удрал из-под носа полиции.
— И что? — спросил Мейсон.
— Это все, что я могу сообщить вам в настоящее время, — повторил Вэндлинг.
— Ну, тогда давайте немного заглянем вперед.
— Я не предсказываю будущее, и я не пророк.
— Давай рассмотрим кое-какие ситуации, которые могут возникнуть.
— Если рассматривать возможные ситуации, то чаще всего сторона обвинения возбуждает дело, считая, что улик достаточно для доказательства виновности человека, но всегда остаются какие-то мелочи, которые не находят объяснения. При таком положении вещей прокурор ведет дело и, как правило, добивается обвинительного приговора. Иногда предлагает сделку стороне защиты.
— Какого рода сделку?
— О, они бывают самыми разными! Иногда прокурор соглашается не требовать смертного приговора, если обвиняемый признает себя виновным.
— А в этом конкретном случае? — спросил Мейсон.