— Давно?
— Восемь месяцев назад.
— Вы разведены?
— Еще нет. Я просто вычеркнула его фамилию.
— А почему вы не разведены?
— Потому что он не желает платить за развод, и будь я проклята, если выложу свои, с трудом заработанные деньги, чтобы покупать ему свободу. Он шляется, ведет холостяцкий образ жизни, но рано или поздно появится какая-нибудь куколка, которая его окрутит и захочет запустить лапку в его деньги. Он на нее клюнет и захочет получить свою «свободу». Тогда он придет ко мне договариваться о разводе.
— И что вы сделаете тогда?
— Вероятно, выжму из него немного денег, — ответила Селинда.
— Вы философски смотрите на жизнь.
— Стараюсь. Расскажите мне про Артмана. Вы меня не обманываете, не разыгрываете?
— Нет. Он на самом деле мертв.
— Убит?
— Думаю, да.
— А жена его где?
— Предполагается, что отправилась навестить свою мать в Сакраменто.
— Когда она уехала?
— Сегодня утром.
— А Артмана когда убили?
— Часа полтора или два назад.
— Проверьте, где его жена находилась в это время, — сказала Селинда. — Я уверена, что это сделала она.
— Вы на самом деле ничего не знали про его смерть? — уточнил Мейсон.
— От вас услышала.
— Когда вы легли спать?
— Около пяти утра.
— Вы одна живете?
— А как по-вашему?
— Вы спали, когда я позвонил?
— Да.
— С пяти утра?
— Ну, конечно.
— Где вы находились в десять утра?
— Здесь, моя голова лежала на этой подушке.
— В какое время закрывается «Золотой гусь»?
— В два.
— А где вы находились между двумя и пятью часами утра?
Селинда покачала головой и сказала:
— Не ваше дело. Тут речь может идти и о других людях. Я пытаюсь не лицемерить, отвечаю вам на вопросы, которые касаются только меня, но когда речь заходит не только обо мне, то это совсем другое дело.
— Вы были не одна? — спросил Мейсон.
— Нет, не одна, — насмешливо ответила девушка.
— Давайте внесем в дело полную ясность, — предложил Мейсон.
— Мне кажется, мы это уже сделали.
— Не были ли вы примерно в половине одиннадцатого утра в запертой спальне, в доме Артмана Фарго по адресу Ливингдон-дайв, дом 2281?
— Нет.