Пером и шпагой. Битва железных канцлеров

 – Я бы крестил даже поросят в России, только бы не воевать с нею. Однако какой прекрасный сезон выдался нынче в Петербурге: там собрались одни комедианты, чтобы потешать меня своими анекдотами…

…Сейчас будет решено многое!

* * *Ветер рвал плащи с генералов. Опираясь на трости, они ждали, когда король поднимется к ним на вершину холма. Фридрих ступал тяжело, руки его – без перчаток – посинели от холода.

– Господа, – сказал он, помолчав, – это верно подметили карикатуристы, что у меня длинный нос.

Но он не служит для получения щелчков. Тем более когда известные в Европе дамы решили щелкать меня по носу… Никогда не любил женщин и сейчас веду войну с тремя дамами сразу. Двух мы уже наказали и теперь пришли сюда, дабы намылить шею венской императрице…

Король посмотрел с горы в низину, где желтели, как волчьи глаза в засаде, костры его обессиленной в походах армии.

– Дайте им вина и мяса! – прокричал король. – Внушите им слепую покорность моей воле! Завтра победим или погибнем: иного исхода нет! Битва за Силезию случится здесь.

Австрийцев – сто тысяч, а нас – только тридцать! Но воевать умеем не числом, а искусством… Теперь же, – закончил Фридрих тише, – пусть те из вас, кто боится разделить со мною опасности, сразу же подают в отставку… Даю слово короля: я никогда не оскорблю их упреком! Они могут уйти. Я и так им за многое благодарен…

Генералы стояли молча. Никто не шелохнулся. Только бешеный ветер, обдувая вершину, с треском рвал простреленные в битвах плащи… Фридрих поднял глаза:

– Значит, все согласны остаться со мною? Хорошо.

В таком случае я вправе быть жестоким. Я расстреляю любого из вас, в ком замечу слабость. Верьте в меня и верьте в чудо! Чудо произойдет здесь – в этой битве под Лейтеном, которую я начинаю завтра наперекор всем судьбам…"

"Король сбежал с холма, подозвал к себе одного офицера.

– Я тебя не знаю, – сказал он, – а ты меня знаешь. Я твой король! Не отходи от меня ни на шаг. Если меня убьют, сунь меня носом в землю, чтобы никто не разглядел моего лица, и закинь тело плащом.

Если тебя спросят: «Кто это валяется?» – отвечай: «Так себе… лежит какая-то падаль!»

Незнакомый офицер призадумался:

– Ваше величество, а если убьют не вас, а меня?

– Тогда, любезный друг, все будет наоборот, и падалью станешь ты… Ну, соглашайся скорее: твоему королю сейчас некогда!

На этот раз его солдаты пошли в сражение с церковным гимном, как на похороны.