– Если она устала ждать, так пусть отдохнет в атаке… Циттен, вперед!
В треске ружей и сабельном визге армия австрийцев стала удирать от Лейтена к другому городу – к Лиссе, чтобы укрыться за его каменными стенами.
– Тьфу! – сплюнул король.
– Ваше величество чем-то недовольны? – спросил де Катт.
– Эти мозгляки удрали, и теперь мне надо вылущивать их, как семечко из скорлупы, из этой Лиссы!
– Но мы победили под Лейтеном.
– Теперь должны победить под Лиссой… Пока я не убью хотя бы пятьдесят тысяч солдат венской кузины, я не уйду отсюда.
После боя генералы собрались в палатке короля, но Фридрих, сумрачный, никого из них хвалить не стал:
– Вы устали, господа? Хорошо. Более я не стану утруждать вас. Лейтен – ваш, а Лисса – за мной…
И он вышел к своим ветеранам, снял шляпу.
– Дети мои! – провозгласил исступленно. – Нет ли среди вас охотников прогуляться ночью до Лиссы?
Нет, охотников не было.
– Дети мои! – снова закричал король. – Вы напрасно отказываетесь. Эту прогулку вы проделаете вместе со мною…
Он вскочил на коня. Рядом с ним пристроился офицер.
– А ты кто таков? – пригляделся Фридрих в потемках.
– А я – тот самый… Все жду, когда вас убьют.
– Молодец! Жди и дальше… Впереди такая волшебная ночка, что будет неудивительно, если утречком я тебя закопаю!
Во главе маленького отряда Фридрих добрался до постоялого двора на дороге.
– Ну-ка, проводи нас до Лиссы, – сказал король. – Хлопотная у тебя жизнь, приятель. Почти такая же, как у меня…
– Ах, сударь, – отвечал трактирщик, беря под уздцы лошадь Фридриха, – если бы не этот негодяй прусский король! Вчера он убил моего старшего сына под Лейтеном, а младший взял ружье и сейчас сидит в Лиссе… Как только женщина могла породить такого вампира, пожирающего наших младенцев!
– Свети лучше нам, – невозмутимо велел ему король, ни разу не перебив страшного рассказа.
"Кони ступили на мост. Во мраке уже вырос вал, обсаженный липами. Осторожно пруссаки въехали в Лиссу; впереди отряда выступал конь с королем. Из-под шляпы, надвинутой на глаза, Фридрих зорко взирал на уличную суетню; вспыхивали и гасли в окнах огни обывателей.