Завтра жди новых крестов на полях Силезии…
В палатку Чернышева шагнул, легко и ловко, король Фридрих:
– Мой друг, итак, все готово. А – ваши войска? С вашего соизволения, я поставлю их как раз напротив Дауна… Поверьте, я бы поставил их против слабейшего противника, но Даун причинил России и ее армии столько неприятностей, что вы не откажете в удовольствии себе отколотить его как следует?
И вдруг – топот, ржанье, голос гонца:
– Где Чернышев-генерал? Командующему пакет… из Питера!
Чернышев ознакомился с бумагами, велел позвать гонца и расцеловал его грязные небритые щеки:
– Сколько дней скакал?
– Восемь.
Кошелек с золотом Чернышев бросил в руки курьера:
– Ступай! – И повернулся к королю: – Соизвольте прочесть…
Так Фридрих узнал о перевороте в Петербурге.
– Даун стоит против вас, – сказал король Чернышеву. – Я не ручаюсь за этого ублюдка, но он может и напасть на вас, ничего не зная о манифесте Екатерины… Будьте, генерал, начеку!
Лагерь ожил, русские запалили на холмах Силезии высоченные, до самых небес, костры, шел пир горою, батовали лошадей казаки.
– Пеки лепешки, кати водку сюды… Нет Петра – есть Катька!
И летели всю ночь над Силезией протяжные русские песни. Даун на русских не напал. Но присутствие русского корпуса помогло Фридриху одержать очередную победу над австрийцами.
– Они неплохие ребята, эти сибирские волки, – задумчиво произнес король. – Пруссия теперь так ослабела, что, боюсь, станет слишком зависима от России… Портить отношения с русскими я не желаю и потомкам своим завещаю: бейтесь насмерть с кем угодно – только не дразните русского медведя в его берлоге!
И он повернулся к де Катту:
– Заготовьте распоряжение по всем амптам: до самых рубежей Польши я беру русских на свое довольствие… Комендантам городов отпускать им безвозмездно хлеб, вино, соль, мясо, табак! Не дай бог, если они недоедят или недопьют…
Так закончилась для России эта грандиозная битва.
А что было сказать Австрии и Франции? Пруссия осталась в прежних границах.