Она с ним практически в постель легла.
И до сих пор не знает, почему он не довел дело до конца.
Катька говорила, что если мужик тебя не трахнул, значит ты ему на фиг не интересна.
Кристина, все следующее утро промучившаяся с первым в своей жизни похмельем, глядела на себя в зеркало и соглашалась с соседкой.
Худая, бледная, страшная, как смерть.
Удивительно, что такой парень, как Митяй, вообще на нее внимание обратил!
Пьяный был, наверно.
А потом, как в постель уложил, разглядел и протрезвел резко.
И сбежал.
Ничем другим она не могла объяснить то, что засыпала она в руках невероятного мужчины, покрывавшего ее лицо такими сладкими дурманящими поцелуями, а проснулась одна, в холодной постели и с головной болью.
– Ты страшила, ты никому нафиг не нужна, – сказала она себе в зеркало, и отправилась на работу.
В выходные она была занята в шашлычке с двенадцати дня до двух ночи.
И вот теперь, сходя с ума от сладкой истомы в руках Митяя, она и не знала, что думать, что делать.
Одно знала точно: вырываться она не будет.
Кристина была твердо намерена это узнать.
– Как тебе здесь работается? – пробормотал Митяй между поцелуями, – не обижают?
– Нет, все хорошо, – Кристина испуганно вскинулась, вспомнив, что она на работе все-таки, и Ашот может быть недоволен тем, что она сидит с гостями.
– Ну смотри, если обидит кто…
– Да кто ее теперь тронет, ты че, Митяй, – рассмеялся Валек, – вся рыгаловка смотрит, как ты ее лапаешь, вон по углам забились, как крысы.
Кристина только застонала беспомощно, осознав, что, в самом деле, о ней подумает ее работодатель.
Скорее всего, работу она потеряет, а она так нужна! С таким трудом досталась! В этом бизнесе, где в основном берут только своих, а если не своих, то только через определенную услугу, ей невероятно повезло.
Ашот был хорошим директором. Спокойным, справедливым на свой манер, требовательным, но не жестоким.
Кристина тогда пожала плечами и ушла. Не стала спорить. С нее ничего подобного не требовали.
Наоборот, Ашотик младший всегда смотрел, чтоб к ней не приставали клиенты, пару раз даже внушение делал зарвавшимся дальнобоям.