Дура, вот дура-то! Ну надо же! Он тут, понимаешь ли, о ней думает, о ней беспокоится, что пугает, что лезет чересчур активно, что она девочка-целочка, и с ней надо нежно, а она, оказывается все это время… Дура, блядь!
А он-то какой дурак!
Не, не дурак, мудак, вот!
Ведь видел же, что девочка нихрена не опытная, что с парнями раньше разговаривала только на пионерском расстоянии, что вся книжная, филолог же, блядь!
И не понял, что ей объяснять надо все, что говорить с ней надо!
Ну не привык он с бабами разговаривать, не было у него повода учиться.
Все его бабы понимали его без слов, а если не понимали, то просто шли нахрен.
Вот и привык. А тут такая засада!
Веселясь, он не сразу заметил, что мышка плачет.
Смотрит на него и плачет. Молча, горько очень, обиженно.
Не, у него официально звание мудака года, блядь!
– Эй, ты чего? – он прижал свои теплые ладони к ее мокрым щекам, стирая слезы, целуя, обнимая всхипывающее икающее создание, дурея от нежности, никогда ранее не испытываемой им.
Она отворачивалась, икая, обиженно поджимая губки. И дрожала.
Блядь, она же от холода дрожит, она же замерзла в этой своей рухляди!
Митяй подхватил девчонку на руки, что-то успокаивающе бубня на ушко, унес к машине, усадил, врубил печку на полную.
Достал из бардачка фляжку с коньяком, заставил хлебнуть.
Девочка отпила, закашлялась так, что коньяк носом пошел, пришлось искать салфетки, вытирать.
Наконец, она немного успокоилась, подняла на него свои огромные доверчивые глаза.
Он посмотрел на нее, вынул у нее из рук салфетку, другой рукой притянул к себе и сделал то, что так хотел с того самого момента, как увидел ее сегодня."
"Разворошил опять ее аккуратную прическу, ухватил за толстую, размотавшуюся из шишки косу так, чтоб получить доступ к нежной тонкой шейке, наклонился, вдохнул одуряющий аромат кожи, посмотрел в округлившиеся в изумлении и уже слегка поплывшие от нахлынувшего томления глаза.
Горячая девочка, пиздец, какая горячая.
Отзывчивая.
Все, блядь, хватит танцев.
Она хочет знать, как он к ней относится?
Он покажет.
Митяй отпустил девушку, выдохнул, завел мотор.
– Мы куда едем? – Кристина неуверенно провела рукой по перекинутой на грудь косе, поглаживая ее неосознанным мягким движением.
– Ко мне.
Рука на косе испуганно замерла.
6
Всю дорогу до дома Митяя Кристина просидела, как на иголках.
Он везет ее к себе.
Не спросил, хочет ли она, просто перед фактом поставил.