Улита продолжала тереть губкой физиономию Лигула, сладко повторяя: «Где ж ты, родимый, так засвинячился?» Ната разбиралась с Чимодановым, а Мошкин изучал стыки мраморных плит.
Одна Даф, кажется, поняла, что случилось. Она схватила Мефа за локоть.
– Ты вырвал у меня флейты златокрылых!
– Прости!
– Я не о том! Ты их коснулся!
– Твоей флейты я тоже касался, – сказал Меф.
Он не понимал пока значения происходящего.
– Моя флейта – другое. Я твой страж-хранитель. А сейчас ты коснулся ихфлейт! И тебе понравилось! Но тише! Здесь – больше ни слова! – прошептала Даф.
Ее глаза лучились счастьем. В них Меф снова видел тот залитый солнцем лес.
Оставив, наконец, в покое портрет Лигула, Улита подобрала мешковиной обе упавшие флейты, тщательно их завернула и спрятала в стол.
– Прозрачно намекаю, что сегодня на работе никого не держу. Арею нужно отдохнуть! – заявила она. – Мошкин, не кажется ли тебе, что ты забыл о чем-то важном? Не навязчив ли ты? Не утомил ли меня своим присутствием?.. Вихрова! Ты-то у нас девушка умная, найдешь, как себя развлечь!.
Меф ждал, пока и до них дойдет очередь.
– Буслаев, чего ты тут топчешься? Иди стой на кулаках!.. Дафну возьми с собой! Пусть поработает подставкой для секундомера!.. Завтра утром жду всех на работе в восемь ноль-ноль. Если к десяти ни одна скотина, кроме меня, не притащится, всех сглажу насмерть. Кого не сглажу – прокляну. В общем, все кыш!.
Однако настрадаться всласть Улите не удалось. С улицы раздался знакомый треск двигателя. Ведьма метнулась и настежь распахнула дверь. В пяти метрах от резиденции мрака на чихающем выхлопами мотоцикле сидел Эссиорх и нетерпеливо колупал пальцем краску на знаке: «Стоянка запрещена».
– Привет! – сказал он, улыбаясь.
Сложно сказать, почему он не слез с мотоцикла. Должно быть, скрутил подставку по привычке скручивать с байка все, что не имело прямого отношения к разгону и торможению.
Улита рванулась было к нему, но взяла себя в руки.
– А, это ты?.. Ну, привет! Я тебя не ждала! – сказала она небрежно.
– Конечно, не ждала! Просто летела к дверям так, что сшибала людей как кегли. Оно и понятно: когда весишь, как танк – все, что легче слона, за препятствие не засчитывается, – громко произнесла Ната.
Она знала, что в присутствии Эссиорха убивать ее ведьма не станет.