Или когда очередной армейский деятель додумывался дать Чимоданову взятку – сумку с гранатами или пехотными минами, до которой раньше Петруччо добирался Зудука.
– Мне показалось, там был щенок, – сказала Дафна.
Меф заглянул в разбитую тарелку.
– Кальмары, мидии, морская капуста… Никаких щенков! – сказал он.
– Нет, я видела щенка! Он там лежал. Маленький такой, дрожащий. Мне захотелось убить его, содрать кожу и выпить кровь, – алчно произнесла Дафна.
Осознав, что именно она сказала, Дафна взвизгнула и зажала рукой рот.
"– Вполне нормальное желание для начинающей ведьмы. Хочешь, я сделаю заказ по телефону? Тебе какого конкретно щенка? По-моему, на тарелке круче всего будет смотреться далматинец. Все эти черные пятнышки… – предложила было Ната, но на нее зашикали.
– Как можно быть такой свиньей? – с негодованием спросил Мошкин.
– Не знаю как, но можно, – с вызовом отвечала Вихрова.
Ей нравилось казаться хуже, чем она есть. Простенькое хобби постепенно становилось привычкой, которая со временем должна была выковать из Наты законченную стерву.
Дафна прижалась к Мефодию.
– Со мной никогда такого не было. Наверное, я схожу с ума, – плача, пожаловалась она.
Меф взял Дафну за руку и решительно увлек ее на второй этаж. Ему не хотелось, чтобы их слышали. Толкнув Даф в кресло, он начертил на стене руну третьего уровня. Эта руна никак не могла помешать подслушивать, но превращала все сказанные слова в невинный и даже отчасти слабоумный треп.
– Кто-то мог послать видение, – предположил Меф.
– Видение – да. Сколько угодно. Но он не мог послать желание. Я могла увидеть щенка, но не могла пожелать его убить. Снять кожу, выпить кровь!
– А ты хотела?
– В том-то и дело, что да. Пусть на мгновение, но мне очень этого хотелось!
И вновь Даф так ужаснулась этой мысли, что до крови прокусила себе руку. Мефодий понимал ее. Каково было существу, выросшему в Эдеме, существу цельному и прекрасному во всех своих проявлениях, поймать себя на таком жутком желании! Желании, скорее свойственном простейшей нежити, какому-нибудь хмырю болотному, но никак не светлому стражу.
– Значит, и желание было не твое! – снова предположил Меф.
Даф кивнула. Глаза у нее сухо блестели.
– Тем хуже. Если они могут заставить меня испытывать желания – значит, они пробрались глубоко. Мрак уже сидит во мне. Как вирус, как инфекция. Он разрушает и разъедает меня изнутри. И самое скверное – я не знаю, как он там оказался.
– Заброшенный дом… – подсказал Меф.
– Я сама виновата.