Лигул знал, чем наградить. Он сбросил меня в бездонную пропасть и, издеваясь, дал ухватиться за горящую веревку, зная, что я не смогу ее отпустить.
Меф скривился. Ирка решила, что она смертельно надоела Мефу. Она не знала, что дарх способен причинять хозяину боль.
– Ты был в Тартаре? – спросила Ирка.
– Да.
– Тартар – место, где нет ни света, ни памяти о нем. В Тартаре нет видения добра, а выбор человека к злу остается. Человек копошится в собственных страстях, в яме, которую сам вырыл, и страсти пожирают его, как могильные черви, – произнесла Ирка.
Она не знала, откуда взяла эти слова. Они просто всплыли в сознании.
– Меня вполне устраивает копошиться в собственных страстях. А с Тартаром я как-нибудь разберусь, – сказал Буслаев.
Ирка подумала, что Меф либо не понял, что это цитата, либо ему плевать.
– Понимаешь, в чем штука. Я не хочу скатиться во мрак, но не уверен, что стремлюсь к свету. Я хочу прокладывать собственный путь. Где-то через мрак, где-то через свет.
Меф заставил себя провести пальцем по спирали дарха.
Ирка поняла, что ей Мефа не переубедить. Он слишком уверен в собственных силах.
– Значит, рано или поздно ты сорвешься во мрак. Все дороги не к свету ведут во мрак, какими бы заманчивыми они ни казались поначалу, – заметила она.
– Посмотрим… Теперь мой вопрос. Дафне плохо. Ее мучают видения, скверные мысли.
Упомянув про дом, он зорко взглянул на валькирию. Но на лице у Ирки было лишь сочувствие.
– На месте нападения я ощутил твое присутствие. Я не мог ошибиться, – продолжал Меф.
Ирка молчала.
– Ты была там, не скрывай! – повторил Меф, передавая Ирке краткий зрительный образ стен и сидящей на полу Дафны.
Ирка подумала, что волосы Дафны похожи на крылья. От малейшего дуновения ветра они взмывают и рвутся ввысь.
«Ну и зачем ему я, когда у него есть она? Может, прав Багров и я должна стать добычей? Лишь отвечать на любовь, а не влюбляться сама? Нет, Багров точно прав. Что я, голодная собака, которая ждет, пока ей кинут любовь, словно кость со стола?»
– Чего ты молчишь? – спросил Меф.
Он смотрел на Ирку пристально, однако ход ее мыслей угадать не мог.
– Я никогда не была в этом доме. Клянусь! – сказала Ирка, будто очнувшись. – Мне жаль, что с Дафной это случилось.