Меф осторожно ощупал конверт. Он казался пустым. Буслаева это удивило, но лишь пока он не заметил в правом верхнем углу латинское V. Этот знак означал, что конверт запечатан с применением пятого измерения. Пятое измерение – такая штука, что внутри может оказаться все, что угодно. Хоть пригородная электричка, пахнущая пролитым пивом, что тащится с Белорусского вокзала к Бородино.
Меф на всякий случай выставил защиту и только после этого открыл конверт. Послышался негромкий хлопок, неминуемый спутник материализации.
– Очередная грамота. Небось «лучшему распространителю зла от приятно изумленного начальства», – буркнул Мефодий, извлекая рамку."
"Лигул обожал рассылать сотрудникам огнедышащие сертификаты с алыми печатями, которые предлагалось развешивать на стенах, чтобы компостировать мозги клиентам. Многочисленные фирмы, принадлежащие этим клиентам, занесли моду на рамки и в человеческий мир, заставляя всякого менагера значимостью чуть повыше плинтуса обвешивать ими свой кабинет.
– Это не грамота! Это портрет! – внезапно воскликнула Даф.
Меф проверил. Да, так и есть. Не грамота и не сертификат… Скифские скулы, косящий взгляд, стремительные полукруги сомкнутых бровей. Лицо бледное, но губы пухлые, алые, почти воспаленные.
– Прасковья! Воспитанница Лигула… – Мефодий виновато взглянул на Дафну. Та пожала плечами. Довольно нервно пожала.
– А письмо какое-нибудь есть? Или хотя бы записка? – спросила она сухим, совсем чужим голосом.
Мефодий внимательно оглядел конверт.
– Ничего нет.
– Посмотри с обратной стороны портрета! – подсказала Даф, демонстрируя неожиданную прозорливость.
Буслаев так и сделал и увидел две алые буквы «МБ».
– Что это? – спросил Меф машинально.
– Как что? «Мелкому барану» или «мародерствующему бугаю», – предположил Петруччо и затрясся от смеха, как посетитель музея ужасов, случайно присевший на электрический стул.
Чувство юмора у Петруччо было потрясающее.
– И зачем Лигул прислал мне это? – спросил Меф.
Обычно он не тормозил, но по неясной причине этот портрет превратил его в поезд со сдернутым стоп-краном, который пытается тронуться, но только дергается.
Ната быстро взяла у него рамку и провела вдоль чутким носом.
– Странный этот Лигул! Он подписывает чужие портреты помадой и пользуется женскими духами, – сказала она с издевкой.