– Ой, как чудесно! А это что, казачья шашка?
Мефу не хотелось его разочаровывать, но все же он буркнул:
– Это испанская рапира.
– Брутально! А это еще одна испанская рапира?
– С утра это был арбалет, – сказал Меф.
Ромасюсик пришел в полный восторг и стал трогать арбалет. Учитывая, что он был заряжен, Дафна вежливо попросила не целиться ей в лоб.
– Если вам, конечно, не сложно, – добавила она.
Ромасюсик не понял. Он смотрел на Даф и сахарно улыбался калорий так на двести.
– Ты, овощ! Положи железку на место и спрячь руки в карманы, если не можешь ничего не трогать, – повысив голос, сказал Меф.
Ромасюсик послушно положил арбалет и сунул руки в карманы. Заметно было, что пальцы шевелятся у него и там.
Чимоданов некоторое время критически изучал Ромасюсика, а затем в лоб спросил:
– Ты комиссионер, что ли? Пластилин в Тартаре закончился – стали вас из шоколада шлепать?
Такта в нем было, как у танка, который едет по трупам. Ромасюсик от обиды перестал вертеться и подозревать неизвестное смертоносное оружие в выбивалке для ковров.
– Я не комиссионер! Я человек! – сказал он.
Улита печально посмотрела на «человека» и посоветовала не попадаться ей на узенькой дорожке, когда будет не с чем пить чай.
Ромасюсик исторг вздох. Из его нутра дохнуло той горячей волной, какая бывает от свежеиспеченного именинного пирога. Улита не выдержала искушения. Она шагнула к шоколадному юноше и попыталась оторвать зефирное ухо. Арей многозначительно крякнул, и ведьма вовремя вспомнила, что худеет.
– Подумаешь, одно ухо. Что, жалко? – проворчала Улита, отворачиваясь, чтобы не искушать себя.
Ромасюсик благодарно уставился на мечника."
"– Я так вам признателен! Вы спасли меня! Простите, что я доставляю вам столько хлопот… Конечно, этого говорить не стоит, я вас едва знаю, но я так люблю вас! Так люблю! Вы мне почти как отец! – произнес он прерывающимся голосом.
На его мармеладные глаза навернулись газированные слезы.
Арей с сомнением покосился на Ромасюсика и посоветовал не слишком набиваться в родственники.
– О, не обращайте внимания! Я знаю, что иногда бываю смешон! Но что я могу поделать? Я маленький парусник, который качает на волнах в океане эмоций! – пояснил он.
– И ты всегда был таким… э-э-э… парусником? – осторожно спросил Меф.
Ромасюсик закивал.
– Да, брутальный мальчик! Я всегда был эмоциональный! В старом теле даже еще больше.