– Так нечестно! Я всё папе расскажу!
– А нехер мне тут про палки вертикальные шутить, – с удовольствием продолжал щекотку и уворачивался от тонких рук, намеревающихся зацепиться за мои волосы.
– Прости-прости! Не знала, что для таких шуток должно было пройти ещё пару ночных вылазок за картошкой.
– Ну, всё! Капец тебе!
С новой силой и гораздо быстрее пробежался по ее ребрам пальцами. Не сразу сообразил, что короткая белая футболка на ней уже давно безбожно задрана, а сама она лежит на спине подо мной и извивается змеей в приступе смеха.
– Всё! Хватит! – резко выпуталась она, смеясь, когда я подзавис на моменте касания со спортивным топом под футболкой. – Слышишь? – отвлекла меня Гусыня от странных, нафиг мне не нужных, мыслей. – Тихо стало. Идём.
Коротко кивнув в сторону забора, девчонка резво перелезла через него и прихватила с собой тканевую сумку, в которой нам предстояло унести немного картошки.
Полез за ней.
– Давай эту, – шепнула Гусыня. Расправила сумку, достала из нее перчатки, сорвала охерительно большой пучок какой-то зелени и начала копать, как собака, которая нашла идеальное место для туалета.
– А нельзя было, зная, что будете жарить на костре картошку, дома её взять? – шептал я, воровато поглядывая на дом, в окнах которого не было видно света.
– Ворованная вкуснее. Не щелкай челюстями, складывай картошку в сумку. Одного куста нам хватит, – вытянул руки, и в ладони мне легла земля и несколько крупных картофелин.
– Что я делаю? – спросил сам у себя, складывая ворованное в сумку.
Кто кого, блин, не должен портить? А, Николаевич?
– Тихо! – шепотом из преисподней остановила меня Гусыня. – Кто-то идёт.
– Где? – выдохнул испуганно и поднял голову, чувствуя, как по телу рассыпался холодный страх. Кажется, яма, выкопанная Гусыней, пригодится мне прямо сейчас.
Если раньше не пристрелят.
Едва я высунулся из-за куста, на затылок легла рука Гусыни и прижала мою башку, как кнопку. Не удержав равновесия на корточках, под натиском нифига не слабой руки, упал вперед носом прямо под вонючий куст.
– Куда ты вылез?! – шипела на меня девчонка, тыча носом в землю так, будто я уже нагадил там, где она только что копала."
"– Кто там шарится? – зычный мужской голос прокатился над картофельным полем.
У меня всё сжалось так, что не проскочила бы даже иголка. Ещё и Гусыня до сих пор лицом в землю вжимает.
– Сейчас стрелять буду! – крикнул мужик совсем рядом, и слова его прозвучали для меня внушительнее любого стартового пистолета.