От вопроса, который, я была уверена, никогда не будет им произнесен, чуть не поехала крыша.
– Подожди, – резко выпрямилась и, приставив руку козырьком ко лбу, всмотрелась в ясное небо.
– Что там? – повторил за мной парень и тоже стал что-то выглядывать в небесной выси.
– Ты только что предложил свою помощь – с неба должен упасть обескураженный Зевс.
– Смешно, – вздохнул Рамиль.
Опустила взгляд и поняла, что не осень-то хотел помочь мне, а просто хотел избежать дальнейшего общения с папой и Петровичем.
В общем-то, его можно понять.
– Ладно, – мягко ткнула Рамиля кулаком в плечо, чем заставила на себя посмотреть. – Если хочешь помочь, то хватай ведро – вон там, у сарая – и приступай к прополке лука и чеснока.
Лицо его вмиг просветлело, хоть и продолжал он строить из себя всего такого красивого и независимого.
– Почему именно лука и чеснока?
– Потому что их ты точно не перепутаешь ни с чем другим и не выдернешь по ошибке. Приступай. Солнце ещё высоко.
Оглядев грядки, Рамиль взвесил какие-то внутренние противоречия и пошёл к сараю, где, взяв ведро, вернулся к грядкам и ко мне.
– Где тут лук и чеснок?
– Знаешь, как выглядя перья зеленого лука?
– Наверное, – ответил он неуверенно.
– Боже, – отряхнула руки от земли и обошла грядку с морковью с другой стороны. По тропинке дошла до двух грядок лука и встала между ними.
– Угу.
– Ну, тогда встретимся, когда закончим, – улыбнулась ему и села снова на корточки, продолжая прополку.
Когда мной было прополото уже две грядки, а Рамиль только-только управился с половиной первой, аккуратно выдергивая каждый сорняк так, словно планировал их потом куда-нибудь пересадить, поняла, что ещё немного и парень попросту рискует получить солнечный удар на свою темную кудрявую голову полуденным солнцем.
Меня от такого риска спасала старая панамка.
Его голову тоже не мешало бы чем-нибудь защитить.
Сполоснула руки в бочке и быстро сбегала в дом. Прихватила другую свою панамку желтого цвета и, вернувшись в огород, нахлобучила ее на голову Рамиля.