– Но тебя целовать в маковку я не стану. Запутаюсь носом в кудрях, потом хрен оторвешь.
Не сдержался – улыбнулся.
– Эт самое! – кипишнул Петрович. – Пока я не занят, пойдёмте глянем, что там с красной машинкой. Может, чего починим.
– Что, Рамилька, думаешь? Глянем?
– Можно, – нехотя согласился я, наверняка зная, что ничего они там не починят и не поймут.
– Ключ-то взял?
– Да, – потряс я брелоком.
Снял машину с блокировки, чтобы кружащий вокруг нее Петрович смог, наконец, утолить своё неуемное любопытство.
Закинул ключ на панель.
– А что она такая низкая и плоская? – интересовался он, поглаживая тачку по крыше. – В ней лежа, что ли, ездят?
– Ага, – прыснул Николаевич. – Учитывая, с какой скоростью дурачки носятся по городу в таких машинках, ездят они сразу ногами вперед, чтобы ритуалке меньше работы было.
– Она такая… обтекаемая… – с трудом подавил в себе нервный взрыв, когда Петрович оперся своей пятерней о лобовое стекло и попытался через тонировку разглядеть, что там внутри. – …для того, чтобы было меньше сопротивления воздуху.
– Да знаем мы, – чуть поднял бровь Николаевич и посмотрел на меня с легким укором. – Тоже физику в школе проходили. Сесть-то за руль можно? Посмотреть, что там да как?
– Да, можно.
Перекатив сигарету в уголок губ, батя Гусыни открыл водительскую дверцу и, сложившись пополам, заглянул в салон. Присвистнул. – Не, я сюда не влезу. Она же для детей. Петрович, давай ты садись. Ты поменьше меня будешь.
– И сильно я меньше тебя? – фыркнул Петрович и, оттеснив Николаевича, тоже заглянул в салон.
– Садись давай! – шлепнул его по спине батя Гусыни. – Пробуй заводить, смотри на панель, а я пока под крышкой посмотрю. Может, так что видно будет.
– Сейчас всё решим, Рамилька, – заверил меня мужик, залезая в машину.
Когда он зацепил коленом руль, я с трудом подавил в себе желание схватить его за шкирку и как обделавшегося кота вышвырнуть подальше. Вместо этого резко и глубоко вдохнул, возвел взгляд в небо, чтобы не видеть, как Петрович там усаживается, возможно, даже с ногами на сидении, а затем посмотрел на участок, где Гусыня в полной гармонии с собой и природой била палкой маленький ковёр.
Дурдом на выезде.
– Ну, что ты там? – спросил Петрович, разглядывая движок под поднятой крышкой капота. – Сел?
– Да сел-сел, – кряхтел Петрович. – Как в горшок задница провалилась. Рамилька, ты жопу не царапаешь, когда ездишь?
Молча закатил глаза.
– Заводи давай, – скомандовал Николаевич.