Раскат грома оглушил, наверное, всю округу. Где-то вдалеке закричали птицы, а над головой молния с треском в очередной раз порвала небо.
Поднял взгляд от её футболки и увидел, что девушка полностью покрыта мурашками и мелко дрожит под холодным ветром. Единственная стена, дыр в которой было больше, чем досок, не спасала от стихии.
– Предлагаю обняться, – закинул и её футболку себе на плечо, но затем заметил перекладину, на которую их и закинул, словно оставив на сушку.
– Обняться? – скептически посмотрела на меня Августина.
– Кхм, – кашлянул я в кулак, спрятав ехидную ухмылку. – Этот вариант я не рассматривал. Спасибо за лайфхак. Ну так, что? – раскрыл я объятия. – Не знаю, как ты, а я замерз. Видишь мои сосочки?
Посмотрев в указанном мной направлении, Августина резко вдохнула и возвела взгляд к потолку:
– Боже! – выдохнула она нарочито устало и снова опустила на меня взгляд. О чем-то поразмыслив, медленно подошла ближе.
– Никаких лишних движений, – улыбнулся я уголками губ и с упоением насладился тем, как горячая обнаженная кожа девушки коснулась моего торса. – Никаких лишних движений, каждое из них тебе понравится.
– Замолчи, – шикнула Августина и уткнулась носом мне в ключицу. Глубоко вдохнула и, кажется, я кожей почувствовал её улыбку. – Ты пахнешь мной… То есть моим гелем для душа.
Дождь самозабвенно бил по крыше и лишь гром мог заглушить его на пару коротких секунд.
– Я столько с тобой живу, что скоро начну и вещи твои носить, – ответил я и мягко положил ладони на её спину. Подбородком прижался к виску и глубоко вдохнул, понимая, что её кожа пахнет гораздо слаще и ярче. Тонкие плечи дрогнули под моими руками, стоило мне едва провести пальцами ваше по гладкой коже. – Мм, какие гладкие, круглые, мягкие…
– Надеюсь, ты про мои плечи?
– Угу, – улыбнулся я сам себе загадочно. – Надейся.
Августина резко оторвала голову от моих ключиц и строго посмотрела в глаза снизу вверх.
– У тебя тут… – высвободила она руку и, подняв ее, коснулась пальчиками моей скула, чтобы затем мягко пригладить бровь. – …капля.
Руку не убрала, не одёрнула её и даже не покраснела. Лишь смотрела на меня огромными черными глазами, в которых, готов поклясться, был виден тот самый звездопад Персеиды.