Вот, возьми, уважаемый, – чуть подумав, высказался Шатун, протягивая торговцу пять рублей.
– Ты щедр, воин, – покачал он головой, даже не делая попытки взять деньги. – Но этого много.
– Ничего, уважаемый. Ты сам сказал. Заплати, сколько не жалко. Я даю сколько не жалко, – продолжал настаивать Руслан, пытаясь понять, что за человек перед ним.
На первый взгляд это был обычный горец, каких двенадцать на дюжину. Но присмотревшись, парень отметил про себя и добротную одежду, пусть и запыленную за время пути. И крепкие сапоги, и пояс, украшенный серебром, и натруженные, мозолистые руки пожилого, но еще крепкого мужчины.
– Откуда ты, уважаемый? – бросив ассигнацию торговцу на колени, жестко спросил Руслан.
– С гор, – пожал торговец плечами. – Это моя земля, воин.
– Горы? Да, твоя. Как и это моя земля, – ответил Руслан, поведя вокруг себя рукой.
– Тогда зачем вы пришли в наши горы? – тут же последовал вопрос.
– Думаешь, было бы лучше, если бы вместо нас пришли турки? Считаешь, что если они твои единоверцы, то и жить вам рядом с ними будет легко? Нет. Так не будет.
– Откуда ты знаешь? – впервые за все время разговора проявил горец какие-то эмоции.
– Знаю. Я долго жил за границей и видел, как там относятся к правоверным. Вон, в городе мечеть стоит, и любой мусульманин может войти в нее, чтобы совершить намаз. И никто ему и слова не скажет.
– Да, ты знаешь, – после долгого молчания медленно кивнул горец. – И ты сказал правду. Они так делают. Молодые, слушая турецких проповедников, забывают наши обычаи. Вот ты воин, знаешь, что такое бой на ладони Аллаха?
– Нет, – подумав, отрицательно качнул Шатун головой. – Это не наш обычай.
– Не ваш. Раньше так сражались те, кто хотел решить спор между двумя кланами.
– И как это было? – заинтересовался Руслан.
– Два джигита брали за концы нагайку и саблями чертили на земле круг. В этом кругу они и сражались. Но прежде мулла должен был прочесть молитву, благословляя их на бой. После молитвы тот круг и становится ладонью Аллаха. Запомни это, воин, – закончил горец и, ловко свернув тряпицу, на которой был разложен его товар, и, поднявшись, неспешно направился прочь от города.