А самому Руслану, за мордобой и жесткое обращение с офицером иностранной державы и дворянином, высказали бы серьезное недовольство, вплоть до изгнания из армии с позором. И такое бывало. Потому и не стал Шатун церемониться с этой британской сволочью. Как говорится, нет человека – нет проблемы.
Хотя назвать эту мразь человеком – оскорбить весь род людской. Ведь с турками он ехал не просто так, а наблюдать, как османы станут уничтожать местное население. Впрочем, ожидать от этих джентльменов иного было бы глупо.
Еще раз мысленно пробежавшись по своим выкладкам, Руслан понял, что сообщать об уничтожении британца нужно аккуратно, и с этой мыслью, незаметно для себя, спокойно уснул.
* * *В Эривань они въезжали не спеша, как и подобает победителям. Глядя на проезжающих по улицам казаков, обыватели бросали все свои дела и, замерев, провожали их долгими удивленными взглядами.
Серьезно обрадовался только начальник отдела контрразведки. Руслан еще не успел слезть с седла, как у ворот поместья князя Голоянца появился посыльный от него. Выслушав послание, Шатун пообещал прибыть в штаб, как только приведет себя в порядок, и принялся раздавать указания.
Табун пригнанных коней и куча оружия ясно сказали ему, что отряд не водку в трактире пил, а серьезно воевал. Дождавшись, когда Руслан закончит свой разговор с посыльным, и подойдя, осторожно спросил:
– Случилось что-то, дорогой?
– Нет, Вардан Георгиевич. Все в порядке. Дела службы, – вежливо отозвался парень.
– Конечно, дорогой. Иди. Вон, мальчик тебе поможет, воду принесет и подаст, что скажешь, – закивал мажордом, жестом подзывая очередного подростка.
У Руслана уже начало складываться впечатление, что в доме прислуживали только дальние родственники самого князя и его многочисленной челяди. Уж очень они все были похожи между собой.