Шелагин говорил, что наследник вменяемее, но не будет ли ему так же давить на мозги реликвия и не превратится ли он со временем в подобие отца? Потому что аргументы из серии «Не хочу», которые так любит император, — это не аргументы для правителя.
«Вот поэтому и были требования по силе для владельцев реликвий, что слабого она задавит и сделает зависимым, — сообщил Песец. — А не потому, что кто сильнее — тот и имеет право».
«Короче говоря, эта ваша сеть имеет кучу подводных камней, о которых мало кто догадывается».
«С чего ты взял? — удивился он. — Реликвии используются очень редко, если ты не обратил внимание. Не на постоянной основе. Значит, подозревают об опасностях. А те, кто не подозревал… Сам понимаешь, что с ними случилось».
Я вспомнил историю про свихнувшегося князя, которого удалось убить с огромным трудом и то только благодаря слаженным действиям соседей. Про его наследников не было сказано ничего, а реликвия, если не разрушена, то хранится сейчас в сокровищнице.
«Ты сначала убедись, что отключить в принципе возможно, — проворчал Песец. — Нацеди крови у Зырянова, проверь. И если она подойдет, тогда и будем думать, отключать или не отключать. Возможно, просто отключить на время, чтобы попугать».
«Просто пугать особого смысла нет. Тогда испугавшийся не знает, кто пугает».
«Учить тебя и учить, — осуждающе фыркнул Песец. — Это же самое страшное, когда не знаешь, ни от кого прилетит, ни что».
Он воинственно распушил хвост, хотя опаснее от этого выглядеть не стал. Возможно, конечно, что он прав, но я не мог исключить того, что отрезание от реликвии окончательно свернет императорские мозги набекрень. Невосстановимо свернет.
Обдумывал варианты и разговаривал с Песцом я в самолете, в княжеском салоне — Шелагин перестал шифроваться, сообразив, что другого внука у него все равно не будет, а отстранять меня от себя в такой ситуации со всех сторон неправильно.
На обратной дороге он спал, потому что эти три дня вымотали не только меня, но и его. Ожидание неприятностей иногда тяжелее воспринимается, чем сами неприятности, когда не знаешь, откуда прилетит, ждешь со всех сторон и готовишься ко всему сразу.