– В Индийском океане сейчас курсирует наша эскадра, идут маневры «Океан», и советских военных кораблей достаточно, чтобы производить впечатление…
– Вот если бы ваши корабли были на горизонте, а не черт знает где… – грустно возразила Мадлен. – Вам, мальчики, просто набьют морду, а меня еще и изнасиловать могут.
– Размечталась… – процедил сквозь зубы Лаврик по-русски. – Все, я пошел к штурвалу. Можем и уйти на скорости. Лишь бы палить не начали…"
"– Подожди, – сказал Мазур. – У них полицейский вымпел на мачте, желтый с черными полосками…
– Велико дело – вымпел смастрячить, – отозвался Лаврик опять-таки на языке родных осин, но нырнуть в крохотную рубку не спешил.
Кораблик взял правее и шел прямо к катеру. Подумав, Мазур быстро освободился от ремней акваланга, а вот нож на поясе оставил. Морской Змей последовал его примеру. Предупредил тихо:
– Не порите горячку. Бить только наверняка…
– О чем вы? – подняла брови Мадлен.
– Да так, мысли вслух и по поводу… – сообщил Лаврик на понятном ей английском.
На носу кораблика грозно задрал ствол внушительный пулемет, универсальный английский Л7А1, возле него стояли трое в уже примелькавшихся синих мундирах с широкими красными погонами и красных беретах.
Застопорив ход, кораблик остановился метрах в трех от катера. Один из полицейских посунулся было к перилам, разинул уже рот, но Ксавье мягко отстранил его, усмехнулся:
– Какая неожиданная встреча, господа… И вы здесь, мадемуазель? Вы меня разочаровали, мы решили поначалу, что подвернулся случай исполнить служебный долг…
– Что поделать… – развел руками Мазур, на правах старого знакомого отозвавшись первым.
– Мистер Мазур… – сверкнул великолепными зубами комиссар. – Нам и за контрабандистов вряд ли дадут медали. Полицейская доля уныла и состоит главным образом из скучной возни, а не блеска наград… Рыбачить выбрались?
– Да нет, – сказал Мазур. – Рекогносцировка перед приходом корабля: глубины, течения, гравитационные работы, корпускулярный магнетизм.
Он лихо сыпал заумными терминами, прекрасно соображая: обычный рядовой полицейский чин ни за что не поймет подвоха. И не ошибся: Ксавье с удрученным видом развел руками:
– Мистер Мазур, я не соображаю даже, на каком это языке, не говоря уж о сути… Только теперь и понимаю дикарей, испытывающих перед наукой священный ужас.