Глава пятая
Слишком много сюрпризов
Теоретически рассуждая, боевому пловцу следует быть образцом хладнокровия, но Мазур ханжески успокаивал себя тем, что теория, если прикинуть вдумчиво, охватывает лишь служебное время, боевой поход, а для частной жизни и личного времени вполне возможны послабления…"
"Он волновался, изо всех сил стараясь этого не показывать, потому что Ирина сама нагрянула в гости вечерней порой, да еще с бутылкой белого вина, раздобытого явно на берегу. И теперь славный морской альбатрос, старший лейтенант Мазур, лихорадочно пытался найти ответ на жизненно важные вопросы: означает ли сей визит нечто? И допустимо ли предпринять шаги именно в этом направлении? От неопределенности и невозможности проникнуть в тайны женской души бросало то в жар, то в холод.
– Нет, я не буду, – сказал он решительно, когда она медленно, вопросительно наклонила горлышко над вторым бокалом. – Я уже в рабочем режиме, нельзя…
– А если я выпью в одиночку, это тебя не особенно удручит?
– Да что ты, – сказал он.
Ирина медленно отпила половину, скрестила загорелые ноги. В каюте, подобно пресловутому топору, висела мучительная неловкость – от вечерней поры, от загадочной двусмысленности ситуации, от присутствия красивой, спокойной, самоуверенной, как все они, такие, молодой женщины в легком ситцевом платье а-ля сарафан рюсс, своей откровенностью вызывавшем глухую мужскую тоску.
– Ты мне зря на ноги смотришь воровато, – усмехнулась она с самым невинным видом. – На женские ноги надо смотреть открыто, прямолинейно, с демонстративным нахальством – тогда никакой неловкости у смотрящего и не возникает…
– Вот так? – сердито спросил он, стараясь не конфузиться.
– Примерно. Только без этого глуповатого вида. Ох, мальчишка ты еще… И раздевать взглядом нужно небрежно. Когда ты так таращишься, слышно, такое впечатление, как пуговицы с треском отлетают… Ну что ты насупился? Я шучу…
Героическими усилиями Мазур пытался отогнать неуклюжую неловкость.
«Странно получается, – констатировал он.