Записанное на магнитофон сообщение, иногда довольно длинное, с помощью соответствующего передатчика выбрасывается в эфир всплеском, передача занимает считанные секунды, перехватить ее, конечно, можно, но вот запеленговать – простите-с… Нереально. Лучшая техника попросту не успевает. Между прочим, аппаратура может быть предельно компактной, ее нетрудно распихать по карманам, скрыть под одеждой, иные передатчики, предназначенные для короткого условного сигнала, вовсе уж миниатюрных размеров: взял предмет, по внешнему виду неотличимый от авторучки, прижал колпачок – и рванулся в эфир сигнал, а через пару секунд хитрая электроника самоуничтожилась, пахнуло горелым – и никаких конкретных улик…
– Мадлен? – отчего-то сразу пришло ему в голову.
– Версия, что скрывать, соблазнительная, – сказал Лаврик. – Но представляется ошибочной. Поскольку я уверен, что ты будешь молчать, как рыба, могу сказать правду: это вторая передача. Первая имела место неделю назад, когда на «Сириусе» Мадлен не было, вообще никого постороннего не имелось…
– Подожди, – сказал Мазур, сразу забыв о своих мелких обидах.
– Вот именно, – сказал Лаврик. – Среди здесь. Среди тех, кто поименно обозначен в судовой роли. Из Союза плывет, сволочь. И решил, что пришла пора сообщать о достижениях.
– Докладывает о…
– Хрен его знает, товарищ старший лейтенант… – с застывшим, злым лицом протянул Лаврик. – Решительно неизвестно, что это – то ли примитивный, заранее оговоренный кодовый сигнал, то ли развернутый рапорт о нашей жизни и работе…
– Прекрасно, – сказал Мазур.
– Ну, не преувеличивай, – с некоторым смущением сказал Лаврик. – Тут, видишь ли, имело место неуклюжее стечение обстоятельств – нашелся человек, который видел, что именно из твоего иллюминатора свисало нечто вроде тоненькой незакрепленной антенны… Ясно? Ну, мы сгоряча и… Если тебе это облегчит самочувствие, считай меня сволочью, перетерплю.