Если у него еще что-то осталось, – а я уверен, осталось, – при малейшем признаке опасности выбросит все за борт и затаится. Изволь подкарауливать его до второго пришествия… Ну как, сильно обиделся?
– Да ладно, – сделав над собой усилие, сказал Мазур. – Перетерплю. Значит, «крот»…"
"– Ага. Внимание к нам приковано. И, как легко понять, механизм совершенно неизвестен: то ли знают уже что-то конкретное, то ли рутинно решили присмотреться. Два часа назад – коли уж пошла такая откровенность – акустик отметил в непосредственной близости от судна подвижный объект, по характеристикам вполне способный оказаться изучавшим подводную часть корабля медленно двигавшимся аквалангистом… Чертовски хочется списать это на очередного любопытного дельфина, но я предпочитаю сразу рассчитывать на худшее.
– Черт, – сказал Мазур.
– Голубь мой, среди проверенных тоже попадаются… типусы. Хватало примеров. Если…
В дверь отчаянно заколотили – такое впечатление, кулаком. Не раздумывая, инстинктивно Лаврик схватился за карман с пистолетом – и это сказало Мазуру о многом: главный здешний охотник за шпионами пребывал в нешуточном нервном напряжении… Впрочем, Лаврик оправился моментально. Бросился к двери, повернул рубчатую головку замка.
– Час от часу не легче, – сказал Самарин, вернувшись. – В городе что-то непонятное творится. Я тебя подожду, если в темпе…
Мазур торопливо впрыгнул в штаны, а рубаху застегивал уже на бегу, не озаботившись обувью. Они выскочили на верхнюю палубу, где уже толпилось человек десять, вперемешку – аквалангисты и совершенно мирные члены экипажа.
Внезапно Мазур ослеп. Словно пыльным мешком накрыли. Лишь через пару-тройку бесконечно долгих, жутких секунд он сообразил, что с глазами все в порядке, просто на судне по чьему-то приказу вырубили все освещение.
И расслышал далекие, знакомые звуки, казавшиеся здесь, на Райском острове, совершенно неуместными.
В городе шла ожесточенная перестрелка.