– Вон того видишь? – тихо спросил Мазур. – Комиссар Ксавье собственной персоной.
– Точно, он…
Кораблик, удерживаемый на месте ходами, встал как раз напротив того места, где расположились они с Лавриком. По всему борту тянулись кранцы из старых автопокрышек, что-что, а причалить к «Сириусу» он мог свободно.
– Доброе утро, господа! – задрав голову, крикнул комиссар. – Капитан, надеюсь, уже не спит?
– Разумеется, – сказал Мазур без особой доброжелательности – у него сейчас не было охоты вести светские беседы с кем бы то ни было.
– У меня к нему срочное дело. В связи с… последними событиями на острове. Разрешите подняться на борт?
– Конечно, – сказал Мазур. – Передвиньтесь метров на пять вперед, вам трап спустят…
Он повернулся к надстройке и громко свистнул в два пальца, но палубный матрос и так уже спешил к тому месту. За кормой полицейского суденышка вскипела вода, оно шустро рванулось на несколько метров, и рулевой лихо застопорил ход так, что уже спускавшийся с борта «адмиральский» трап с поручнями и перилами оказался аккурат напротив комиссара Ксавье.
Ксавье ловко взобрался по трапу, почти не касаясь руками тонких перил. Одернул мундир, кивнул Мазуру:
– Как дела, все нормально?
– Работаем… – отделался Мазур скупой репликой.
Следом за комиссаром вереницей поднимались его люди – трое, шестеро, семеро, многовато что-то…
Краешком глаза Мазур заметил, что лейтенант Ожье, уже было подбежавший, повел себя странно: вдруг сбился с шага, уставясь на поднимавшихся по трапу, сделал неловкое движение совершенно сбитого с толку человека, вынужденного во мгновение ока выбрать какой-то вариант действий из целой кучи мешавших друг другу побуждений. Его рука, все ускоряя движение, метнулась за спину, к большой желтой кобуре, пальцы царапнули застежку…
И тут же лейтенант застыл в напряженной позе – прямо на него сноровисто навели парочку автоматов.
"Дальше все замелькало. Крайний слева полисмен, сделав несколько быстрых шагов в сторону сгрудившихся у лебедки, выпустил длинную, оглушительную очередь над их головами. Высокий ботинок на шнуровке впечатался лейтенанту Ожье под вздох, и он скрючился, тут же получив сверху, по шее, прикладом.