– А от часового я не получу? – спросил Мазур не двигаясь, старательно изображая запуганного оружием интеллигента.
– Помилуйте! Кто же это рискнет нанести телесные повреждения советскому ученому, гостю нашей республики? Вставайте, мистер Мазур. Только, я вас душевно предупреждаю, не вздумайте откалывать какие-нибудь номера. Мои люди будут стрелять по ногам, что, в общем, не смертельно, однако крайне неприятно… Ясно?
– Что тут неясного… – проворчал Мазур.
– Руки держите за спиной, пожалуйста.
Они с Самариным двинулись под конвоем четырех автоматчиков.
– Ксавье, кто вы такой? – спросил Мазур, не оборачиваясь.
– Патриот своей страны, мистер Мазур, – хохотнул Ксавье. – Вас такое объяснение устраивает?
Мазура оно совершенно не устраивало. Патриот? Мало ли гнусностей творилось под этой абстрактной маской? Но он благоразумно промолчал. Вскоре их с Лавриком втолкнули в корабельный лазарет, где в уголке уже сидели испуганная Мадлен и Дракон, на вид растерянный, подавленный, но в душе, конечно, кипевший холодной мстительностью.
«Цивильных» они, конечно, без особого труда ошеломили и согнали в кучу, как баранов. Дальше «каптерки», разумеется, не продвинулись. Ребята, вернувшись, размазали бы эту банду по стенам… но они ни о чем не подозревают, по-стахановски трудятся возле «Агамемнона»… Интересно, успел ли дежурный по «каптерке», прежде чем до него добрались, подать сигнал в «секретную часть»? А если успел, что толку? Мичман в «секретной», конечно, затаится, но ничего пока что предпринимать не станет.
Ксавье непринужденно занял место доктора Лымаря за белым столом. Рядом с ним присел на краешек стола плотный бородач лет сорока, державшийся со спокойной уверенностью командира. Автоматчики оттянулись к двери, где и выстроились в шеренгу, держа четверых пленников на прицеле."
"– Итак, господа… – сказал Ксавье, вытянув из нагрудного кармана тонкую сигару.