Весь окружающий мир ничего о случившемся с вами не знает и не узнает еще долго…
– Поменьше болтовни, Ксав, – буркнул бородатый.
Судя по лицу Ксавье, в данном случае он был простым подчиненным, а вот главным – как раз бородач. «Симпатичный мужик, – оценил Мазур, – такой глотку перережет без всяких угрызений совести…»
– Хочу вам представить господина Таберже, – показал Ксавье на бородатого. – Начальник штаба Фронта национального освобождения Восточных островов.
– В просторечии – «синие акулы», – пробасил бородач.
Мазур подумал, что начальник штаба, чего доброго, закатит длиннющую речь по примеру Фиделя Кастро, но бородач, как оказалось, был скорее человеком действия. Посчитав, что сказал достаточно, он извлек из кобуры увесистый кольт, покачал им в воздухе, многозначительно глядя на пленников, положил рядом с собой на стол и подтолкнул комиссара:
– Давай, начинай дипломатию.
– Итак, дама и господа… – светски улыбаясь, сказал Ксавье. – По-моему, вы все четверо люди сообразительные… Надеюсь, уже поняли, почему господин Таберже пригласил для беседы именно вас? Ну что же вы так старательно изображаете на лицах полнейшее недоумение? Позволю себе напомнить, что вы трое – четвертый сейчас под водой, а? – предприняли недавно прогулку на катере к Кирари, зачем-то прихватив с собой акваланги… а вы, капитан, вместе с мистером Мазуром навещали мадемуазель Мадлен, после чего она отправилась с вами в плавание.
– Я с вами церемониться не буду, – мрачно пообещал бородач.
– Леон говорит сущую правду, – сказал Ксавье. – И это вовсе не пустые угрозы. Борцы за свободу слишком многое повидали, чтобы испытывать трепет перед какими-то иностранцами… Короче говоря, как обстоят дела с сокровищами затонувшего фрегата? Сколько вы уже подняли? Только, я вас умоляю, не стоит округлять глаза и восклицать: «Да о чем вы!» Мы – серьезные люди, господа.