– Видите ли, я помню ваши подвиги, и там, на корыте Джейка, и после, когда нагрянули «акулы», чутье мне подсказывает, что очень уж опасно вас недооценивать или предоставлять излишнюю свободу…
Он сидел за столом вальяжно, по-хозяйски, положив руку на пистолет, застегнутый на все пуговицы, прямой, словно проглотил аршин или, точнее, ярд. И говорил без малейшего оттенка эмоций, с бесстрастностью исполнительного служаки.
– Ну вот, теперь все в сборе, – продолжал субинтендант. – Не хватает разве что очаровательной Мадлен, но это и к лучшему – не стоит втягивать женщин в серьезные мужские дела, в особенности если они имеют отношение к прессе.
– Наоборот, – буркнул Мазур из чистого протеста.
– Да? – поднял бровь Дирк. – Дело вкуса… пожалуйста, примите ту же позу, что и ваши друзья. Так будет спокойнее… Благодарю. Господа, у нас мало времени, поэтому не будем баловаться дипломатией, благо среди нас и нет профессиональных дипломатов.
Стоявшая перед ним компактная рация – несомненно, ему и принадлежавшая, у них подобных не было – вдруг ожила, донесся четкий голос:
– Второй, доложите обстановку.
Прижав ладонью кнопку на квадратном толстом микрофоне, Дирк произнес:
– Операция началась только что.
– Мы идем к вам, второй. Побыстрее, понятно? В прилегающем квадрате замечены русские эсминцы, да и президентская свора может что-то пронюхать.
– Вас понял, – спокойно сказал Дирк, вложив микрофон в гнездо. – Итак, господа, времени совсем мало… А, ну да, вы все слышали… Тем лучше, меньше будет увиливаний, недомолвок не остается вовсе… Представляй я полицию Ахатинской республики, у вас была бы возможность запираться и вилять, рассчитывая на сложность поиска судовых тайников, поддержку ваших дипломатов и на скрупулезное соблюдение нами законов… Увы, сложилось так, что я на сей раз представляю не полицию, а… скажем, человека, которому понадобился ваш груз.