Он отдал бы все, что имел, всю оставшуюся жизнь за то, чтобы провести ночь в ее объятиях. Но этого ему не дано. Он знал, что своей неуклюжестью причинит ей боль.
Если бы только он мог этого избежать.
С мрачной решимостью он отделился от стены. Он поднял воротник и натянул шляпу на лоб, чтобы скрыть лицо.
Он сделает то, что необходимо. Чего бы это ему ни стоило. Возможно, его план мог показаться безумным, опасным, но у него не было выбора. Он вынесет любую боль, если таким образом сможет избавить Чариз от страданий.
Он с самого начала не питал никаких иллюзий. Он знал, через какую боль ему суждено пройти.
С тяжелым сердцем Гидеон вышел на улицу. На набережной было холодно. С моря дул ледяной ветер.
Он знал, где найти то, что ему требовалось. За нарядными фасадами и главными улицами каждый город прятал свои темные тайны. Презирая себя за то, что собирался сделать, не видя альтернативы, он свернул с освещенной улицы и углубился в темный лабиринт переулков старого города.
Девушка была еще моложе Чариз.
Эта стоявшая на углу девушка сохранила остатки деревенской свежести. Она была чистой, и ее одежда наводила на мысль, что в ней присутствовало достоинство, наперекор всему сохранившееся у девушки ее профессии.
Но Гидеон выбрал ее главным образом потому, что она совершенно не походила на его жену, которую он оставил в отеле.
— Девушка, у тебя есть комната?
Она просияла, посмотрев на него.
— Да, но это будет стоить вам десять шиллингов, мой красивый господин.
Для такой, как она, десять шиллингов — целое состояние. Он знал, что она заламывает непомерную цену, но желания торговаться у него не было. Если принять во внимание то, что скорее всего случится, когда дойдет до дела, она заработает свои деньги еще до того, как он со всем покончит.
— Договорились.
Она подозрительно нахмурилась:
— Покажите деньги.
Он порылся в кармане и достал соверен. Золото злобно блеснуло в слабом свете уличного фонаря. Он опустил его в ее протянутую руку.
По коже его бежали мурашки при мысли о предстоящей с ней близости. Неизвестно, сможет ли он это выдержать.
— Пошли, — грубо сказал Гидеон.
— Очень хочется, да, сэр?
Она ждала его ответа, но Гидеон в это время боролся с подступающей тошнотой. Господи, помоги. Гидеон не прикасался ни к одной женщине со времен Рангапинди.