Воспоминания о тебе помогли мне не сойти с ума. И по мере того как шло время, я обнаружил, что темнота — это всего лишь темнота, а люди всего лишь люди. Дикие причуды моего воображения… исчезли.
Он смог выразить словами ускользающую мысль. Каким еще словом он мог описать произошедшую с ним перемену.
— Случилось чудо.
— Нет. — Голос ее звучал хрипло, как бывало всегда, когда ее переполняли глубокие чувства. — Это не чудо. Это твое мужество развеяло бурю. Ты смог посмотреть в лицо своим страхам, когда отдал себя в руки моих сводных братьев ради меня.
"Права ли она? Узнает ли он об этом когда-нибудь? Не важно, почему он изменился. Главное, что это произошло.
— Времени, которое я провел связанным в шахте, вполне хватило для осмысления того, что происходило со мной. Я много думал.
Чариз рассмеялась:
— Ты говоришь так, словно пережил реинкарнацию.
Гидеон безразлично пожал плечами.
— Я бы не стал заходить так далеко.
Внезапно он посерьезнел. Он искал логичное объяснение произошедшему чуду.
— Мне приходится жить с тем, что я пережил в Рангапинди. Не я виноват в том, что погибли мои соратники…
— Но совесть терзала тебя, потому что ты не мог их спасти. Тут опять сыграл свою роль твой слишком сильно развитый защитный инстинкт — потребность защищать других, но не себя.
— Я презирал себя за то, что живу, а они умерли.
Она крепче сжала его руку. И это пожатие раздавило и уничтожило семена ненависти к себе, которые еще оставались в его сердце.
— Любимый, если бы ты не выжил, ты не мог бы спасти меня. Неисповедимы пути Господни.
И слова ее пробудили в его памяти один очень странный момент, пережитый им прошлой ночью, когда он вдруг увидел себя со стороны. В тот момент, когда он почувствовал, как тени Парсонса и Джерарда близко-близко нависли над ним, как в той яме в Рангапинди, где они погибли.
Он всегда считал, что его друзья должны ненавидеть его на том свете за то, что он выжил, тогда как они скончались в муках боли и унижения.