И дави, дави ее, гадину! Сергей, ну-ка, на весь диск – по пушке!
Надо отметить, что броневой щит у немецкой пушки РАК-40 низкий, пушечный расчет от огня толком не прикрывает. Двоих из обслуги пулеметчик зацепил – упали. А мы уже рядом. Гусеницы громыхают, пулемет огонь изрыгает. Не выдержали немцы, бросились от пушки врассыпную. Навалился танк на пушку, сильно тряхнуло, под днищем раздался скрежет металла. Все, раздавили.
– Андрей, поворачивай налево и давай вдоль траншеи. Сергей, не спи – из пулемета их, гадов!
Андрей вел танк рядом, а временами – и над траншеей, пропуская ее между гусеницами.
В моторном отсеке сильно хлопнуло, потянуло горелым.
– Горим! Командир, горим! – запаниковал Виктор.
– Андрей, на полном ходу поворачивай к нашим. Поднажми!
Танк развернулся влево и понесся к нашим позициям – оставаться в горящем танке на немецких позициях вовсе не хотелось. Сколько возможно, надо проехать – хотя бы до подбитых танков.
Дым наполнял танк, в горле першило. Я откинул люк. Стало немного легче. Внезапно сильно тряхнуло, и танк встал.
– Командир, из машины! – закричал Андрей.
Захватив автомат, я поспешно вывалился из башни и скатился на землю.
Выбраться удалось всем.
– Нас что, из пушки?
– Не, наверное, связку гранат на моторный отсек забросили.
– Ползем к нашим.
До наших окопов было недалеко.
– Отползаем! В боеукладке еще снарядов полно!
Мы поползли к нашим окопам. И едва свалились в траншеи, как сзади сильно грохнуло. С танка сорвало башню, вверх взметнулось пламя.
– Эх, сухпаек сгорел, надо было съесть, такое добро пропало! – сожалел Сергей.
– Скажи спасибо, что живые все выбрались, а ты – о жратве.
Бой стих. Бойцы начали приходить в себя. Но передышка была недолгой. Налетели «Юнкерсы-87», и началась жестокая бомбежка. Бомбили передовую, бомбили тылы. Мы вжимались в дно траншеи, земля колыхалась под ногами. Летела пыль, противно пахло тротилом."
"Как долго продолжался этот кромешный ад, сказать затруднительно.