Я часто ловил на себе завистливые взгляды курсантов, когда в учебной схватке после ловкой подсечки мой «противник» падал на пол с заведенной за спину рукой, а свободной спешил хлопнуть по полу – прекрати прием, больно же, сдаюсь!
Как-то вечером, после отбоя, в святое для курсантов время отдыха, ко мне подошел один из курсантов нашей группы, Евгений:
– Пойдем покурим, Петр.
– Не курю.
– Ну, тогда просто поговорим.
Я пожал плечами:
– Пойдем.
Мы вышли на широкую лестничную площадку с урной в углу.
– Ну, как тебе наша школа?
– В каком смысле?
– Ну, в общем.
– В общем, нормально, спецподготовка основательная.
– А преподавателями доволен? Ну, жмут!
– Это их работа. А довольными или недовольными здесь могут быть они – нами.
Евгений кивнул, а потом вдруг заметил:
– Что-то сводки тревожные. Смотрел по карте? На севере их 9-я армия канал Волга – Москва пересекла у Яхромы, западнее танковая группа прорвалась, наши Солнечногорск оставили, уже под Крюково бой идет. И с юга до Мердвеса подошли, с трех сторон столицу окружают! Похоже, политрук наш и сам-то не слишком верит, что одолеем немца.
– Не взять им Москвы, Женя, не дрейфь; не по зубам она им, подавятся. А вообще пошли спать. Завтра взводный зачет принимать будет на полигоне, силы понадобятся."
"Я бы и не вспомнил о нашей беседе, если бы, возвращаясь из столовой, не столкнулся в коридоре с военным из «третьего кабинета». Он на несколько секунд задержал на мне свой цепкий взгляд, и я – больше интуитивно – понял, что интерес Евгения к моему отношению к школе и тревога за судьбу Москвы неслучайны.
Поскольку в моей учебе все продолжалось нормально, я понял, что у ведомства Абакумова ко мне претензий нет. На фронте мне не раз приходилось слышать об «особистах», усердствовавших в выявлении «изменнических замыслов» комсостава. Если трибунал увидит «измену Родине», по статье 58–1 «б» – расстрел с конфискацией, за «пораженческую агитацию», по статье 58–10, части 2, карали большим сроком в исправительно-трудовом лагере.
А на днях из казармы исчезла группа курсантов. Поговаривали, что их забросили в немецкий тыл – помогать организовывать партизанские отряды, совершать диверсии, вести разведку. Только вчера они сидели рядом с нами в столовой, спали на соседних с нашими койках.
Как-то неожиданно это получилось.