Под маской

 ― Я полагаю, что лучше провести ее в голубой салон, милорд, сэр Бонами и мистер Клифф сейчас в библиотеке, как обычно в этот час, а она пренебрегла моими заверения, что вы не принимаете гостей, и заявила мне о своем намерении оставаться здесь до тех пор, пока вы не сочтете возможным ее выслушать.

Киту стало ясно, что, войдя в салон, он подвергнется атаке убойной силы. Сначала он заподозрил было, что его ожидает одна из птичек Ивлина, набравшаяся нахальства появиться в Рейвенхерсте, но отбросил эту мысль, услышав сообщение дворецкого.

Облегчение, которое он испытал, поняв, что ему не придется столкнуться с близкой подружкой Ивлина, позволило ему сохранить хладнокровие и сказать:

― Очень хорошо, я приму ее там. Нортон поклонился.

― Да, милорд. Желаете, чтобы я велел кучеру подождать?

― Кучеру?

― Наемной кареты, милорд, с парой лошадей.

― О! Отошли их в конюшню, там за ними присмотрят.

Нортон еще раз поклонился и направился через зал и широкий коридор к дверям голубого салона. Он открыл их, и Кит вошел в комнату с бесстрастным выражением лица, ни в коей мере не соответствующим его внутреннему состоянию.

Посетительница сидела на маленькой софе. Она приветствовала его взглядом василиска и сказала с чудовищной иронией:"

"― Ну, наконец! Все-таки вы были дома, милорд! Он медленно дошел до середины комнаты. Его первая мысль была: «Ну и овечка! Ну и девочка у Ивлина!», а вторая, что миссис Алпертон могла бы служить живой пародией на пожилую, почтенную аббатиссу. Подобное впечатление объяснилось ее нарядом.

Кит не обращал ни малейшего внимания на женские туалеты: если бы его попросили описать, как была одета в то утро его мать, он вряд ли сумел бы это сделать, но даже он сразу понял, что пестрый наряд миссис Алпертон не могла бы надеть ни одна респектабельная женщина средних лет, не говоря уже о настоящей леди. Несмотря на массу искусно завитых золотистых локонов, выпущенных из-под шляпы с высокой тульей, лихо заломленной кверху и украшенной страусиным пером, изогнутым и касающимся лба, он мог бы ей дать лет пятьдесят. На самом же деле она была лишь на несколько месяцев старше леди Денвилл, но хотя лицо ее сохранило следы замечательной красоты, злоупотребление косметикой в придачу к пристрастию к алкогольным напиткам, пагубно отразилось на его цвете. Придирчивый наблюдатель мог бы счесть, что его портил также жадный блеск ее глаз, но лишь сугубый поклонник стройных женщин мог бы придраться к ее сильно затянутой пышной фигуре.