Под маской

Ты думаешь, он не способен на это? Но вспомни, как убедительно он лгал, когда папа допытывался у него, чем ты занимался во время своих отлучек из дома!

― Мама, ― сказал Кит, ― я пошел спать! Я не отступил, не думай так, но если я буду продолжать спорить с тобой сегодня ночью, у меня голова закружится!

― О бедный мальчик, конечно же, ты, должно быть, смертельно устал! ― воскликнула она. ― Ничто так не утомляет, как длительное путешествие. Это происходит из-за огромного количества трудностей в пути.

Иди в постель, мой дорогой, когда ты проснешься, ты почувствуешь себя лучше.

― Полным отваги, чтобы не сказать ― наглости, да? ― сказал он со смехом. Он поцеловал ее и встал. ― Это чистое помешательство с твоей стороны, но не думай, что я тебя не люблю!

Она безмятежно улыбнулась ему, и он пошел забирать свои вещи с лестничной площадки, чтобы отнести их в спальню Ивлина.

Он так устал, что вместо того, чтобы обдумать возникшую перед ним задачу, как собирался, он заснул через пять минут после того, как погасил свечу.

Несколько часов спустя его разбудил звук раздвигаемых штор. Он приподнялся, какое-то время пытаясь понять, где находится. Затем все вспомнил и снова откинулся на подушку, ожидая событий с некоторым озорным чувством. Полог кровати был раздвинут столь безжалостно, что для посвященных служило явным признаком того, что предполагаемый обитатель кровати чем-то сильно провинился перед своим преданным слугой. Кит зевнул и пробормотал:

― Доброе утро, Фимбер, который час?

― Доброе утро, милорд, ― холодно ответил Фимбер.

 ― Одиннадцатый час, но, как я понимаю, ваша светлость вернулись поздно ночью, и я думаю, лучше было не будить вас рано.

― Да, я очень поздно вернулся, ― подтвердил Кит."

"― Я знаю это, милорд, просидев до полуночи в ожидании, что вам понадобятся мои услуги.

― Ну и дурак! Тебе следовало бы знать, ― сказал Кит, наблюдая за ним сквозь ресницы.

Выражение холодной суровости на лице Фимбера усилилось.

Он ответил, подбирая слова:

― Возможно, вашей светлости неизвестно, что ваше продолжительное отсутствие вызовет беспокойство.

― Черт! Нет! Почему?

Неосторожный ответ превратил лед в огонь.

― Милорд, где вы были? ― спросил Фимбер, отбросив свою уничижительную официальность.

― Ты бы хотел знать?

― Нет, милорд. Я ― нет. Но я полагаю, что вы не были бы так озабочены тем, чтобы я с вами не ездил, если бы дело было таким безобидным, как вы меня уверяли.