Налив немного в стакан, она высыпала туда же истертые в порошок травы, быстро помешала пальцем, а потом облизнула его, к величайшему ужасу Кристофера, который и без того чувствовал, что вот-вот взорвется и опозорится, излив семя прямо в постель. Но Анастасия, не обращая внимания на его бедственное состояние, вернулась к нему и протянула стакан. На дне плескалось примерно с дюйм янтарной, мутноватой от трав жидкости. Кристофер, недовольно нахмурясь, уставился на снадобье.
— Почему бренди, а не вода?
— Потому что у лекарства не слишком приятный вкус, а бренди немного его заглушит.
Представив себе Анастасию в огромной ванне, с кожей, блестящей от мыльной пены, Кристофер судорожно сглотнул слюну и одним махом опрокинул содержимое стакана.
— Я… я присоединюсь к тебе… если не возражаешь.
— Не возражаю, — улыбнулась девушка, — если пообещаешь не распускать руки, пока боль не пройдет.
— Ладно, — вздохнул он, — так и быть, перестрадаю… то есть подожду тебя здесь.
Анастасия кивнула, наклонилась и, поцеловав в лоб, прошептала на ухо:
— Счастье приходит к тому, кто умеет ждать, Кристоф.
У него так и вертелась на языке довольно резкая отповедь. Пора ей знать, что его имя не какая то чужеземная кличка, и никакой он не Кристоф. Но вместо этого Кристофер предпочел наслаждаться видом ее великолепных грудей, нависших над самыми его губами, когда она нагнулась.
Но она тут же выпрямилась, отошла и исчезла за дверью. Оставалось лишь фантазировать, представляя ее в этой развратно-роскошной ванне. Нежную. Теплую. Пленительную.
Ванная была единственной комнатой во всем доме, которая резко выделялась на фоне остальных и совершенно не вписывалась в общую обстановку. Кристофер помнил, как был поражен, увидев ее при первом осмотре поместья. Похоже было, что дом меблировал какой-то чопорный замшелый пуританин, ненавидевший яркие и теплые тона и презиравший уют, который не позаботился заглянуть в ванную.
Он обязательно будет купаться вместе с ней в этой ванне, пока не придет время возвращаться в Лондон.