Шпагин уже знал про скорую постановку на вооружение промежуточного патрона 7,62х39 и никак не хотел работать над пистолетом-пулеметом под маузеровский патрон 7,63х25 — ""потому, что такое оружие слишком не эффективно в современном бою"". Да, да так и сказал — ""пистолеты-пулемёты не эффективны даже против обычной трехлинейки"". Ну и как его убалтывать, в этом времени люди еще не придавали значения такому важному понятию как плотность огня в тесной городской застройке, а городов придется штурмовать да и оборонять много.
Пришлось ехать к Судаеву и уговаривать его приступить к разработке пистолета-пулемёта под маузеровский патрон, ссылаясь на то, что это очень эффективный вид оружия для танкистов, лётчиков, штурмовых подразделений и войск НКВД. Хотя в реальной истории Судаев только усовершенствовал Шпагинский ППШ, в новой истории он может стать генеральным разработчиком нового пистолет-пулемета.
И вот когда Судаев уже согласился разработать ППС, как Зинченко по указанию Сталина сделал заказ Судаеву на копирование автомата Калашникова под 7,62х39 переходный патрон и тут понеслось (справка — в реальной истории автомат Калашникова получается не совсем Калашникова.
Услышав, что можно сделать автомат под 7,62х39 мм переходный патрон, Судаев категорически раскритиковал идею пистолетов-пулеметов. Это был удар поддых после спора со Шпагиным и Судаевым Зинченко чуть не сдался и хотел снять заказы на разработку пистолетов пулемётов, но взяв себя в руки настоял.