– Так, может, вернемся? – оживился Шест, выжимая педаль газа. На спидометре уже показывало за сотню.
Витя нажал кнопку на руле, и стеклоподъемники стали медленно опускаться. Салон заполнил прохладный осенний ветер, проникая под одежду и приятно щекоча кожу. Шестаков высунул руку в окно, раскрывая ладонь.
– Зачем? Посмотреть, как она танцует с этим «сыном маминой подруги»?
Витя повернулся к Антону, разглядывая его профиль. Какое-то время он делал это молча, а потом резко затормозил. Спасибо ремню безопасности, иначе Леваков бы точно встретился лбом с приборной панелью.
– Ты спятил? – крикнул Антон.
Дыхание у него перехватило, а перед глазами вспыхнули разные картинки, но самым ярким оказалось воспоминание о поцелуе Юльки. Вот она встает на носочки, вот касается его губ. От нее веет ягодами. Какая она все-таки красивая была сегодня.
– Проваливай, – спокойно сказал Витя. Леваков глянул на друга круглыми, как две монетки, глазами.
– Чего?
– Проваливай, – повторил Шест.
– Ты под чем-то? Мы… Твою мать, мы стоим черт знает где, и ты нас чуть не убил!
– Меня бесят неудачники, – выдал Витя, откидываясь на спинку сиденья. Его вытянутая левая рука лежала на руле, а правую он запустил в волосы.
– Слышишь! – прорычал Антон, закипая от злости. Что удумал этот дурак? У него не все дома, что ли? Мало Гриши и Юльки, так теперь еще и Шестаков!
– О! Эмоции появились? – усмехнулся Витя.
– Иди к черту, понял?! – разозлился Леваков.
Он дернул ручку и выскочил на трассу, закипая от раздражения. Отвернувшись от машины, он засунул руки в карманы, разглядывая горы, отсюда казалось, что они были покрыты зеленым пушистым ковром. Создавалось впечатление, что до них можно добраться за минуту, хотя на самом деле холмистые вершины находились достаточно далеко.
Антон неожиданно ощутил себя маленькой букашкой, стоящей у начала склона.
– Слушай, – за спиной послышался голос Вити. Он тоже вышел на трассу, разглядывая вечернюю красоту. В сумраке горы выглядели еще более могущественно.
– Ты же не разговариваешь с неудачниками, – фыркнул Леваков.