Мишенев, кидая камешки в воду, поглядывал на большой современный мост метрах в двухстах, подле которого один за другим сворачивали на стоянку тяжелые машины. При виде одной из них он помрачнел.
— А, черт! Значит, не ошибся. Именно Хвата видел на улице. Собственной персоной пожаловал.
— Кто такой Хват?
— Рвач есть в нашей системе. Почти корешами одно время были. Такая гнида. Морской волк на суше, — Мишенев сплюнул и, поднявшись, пошел к машине.
За время, которое они провели у тихой воды, место на старом костровище преобразилось.
— Эй, туристы! Жрать со всеми будете или отдельно сервировать?
— Со всеми, — буркнул Мишенев и полез в кабину. Он достал оттуда сверток и, не разворачивая, кинул парню в корзину. Проверив содержимое, парень удовлетворенно хмыкнул."
"— Годится! С таким харчем из гостей в хозяев сразу переводят! Держи, девки, придачу на закуску!
Воронов растерянно посмотрел на Мишенева:
— А с меня что же?
— Потом сочтемся, — он недобро поглядывал на успокоившийся, наконец, голубой фургон.
— Привет, земляк! — поздоровался он только с Виктором.
— Привет, — нехотя ответил Мишенев.
— Что кислый? Аль хороший левачок с крючка сошел? Так не печалься — завтра подсечешь! — Он кивнул остальным небрежно, но по тому, как почтительно поздоровались с ним, Воронов догадался, что Хвата хорошо знают на дорогах и что он, наверно, не зря носит эту хлесткую кличку.
— А ты, Цветик, все кухаришь?
— Кухарю, Хват, кухарю, — скрипучим голосом согласилась та, совсем не реагируя на его фамильярный жест. — Ты же, поспав, все равно жрать захочешь? Вот и кухарю.
— Брось врать! Твоя забота не о нас! Сначала о себе забота! Ладно, ладно! Не дуйся! Я ведь не в обиде. Так, правды ради...
Хват насторожился и уставился в сторону подходившего трейлора, который еще и было-то плохо видно. Огонь костра делал наступавшие блеклые балтийские сумерки непривычно густыми.
Пока Хват балаганил, шоферы сидели молчком, не ввязываясь в разговор. Чувствовалось, что они недолюбливают или побаиваются Хвата.